Чтение онлайн

7 июня 1993 года Егор Сомов, находясь в командировке в Донецке (участвовал в проведение расследования несчастного случая на подведомственном строительном участке), стал случайным свидетелем недовольства шахтёров политикой Киева, которое вырвалось, подобно мощному вулкану, в митинг, сметая всё на своём пути. Он видел, как, разбив палаточный городок перед зданием областной администрации, шахтёры стали требовать от руководства страны не только гарантированных обязательств по заработной плате, но и говорили о референдуме, об импичменте президенту, роспуске Верховной рады, о восстановлении связей с Россией и об автономии Донбасса. Он попытался подойти ближе к трибуне с выступающими, но его постоянно теснили молодые люди с какими-то странными нашивками и шевронами на одежде, о которых он ничего не знал, поскольку видел впервые. Выкрикивая националистические лозунги: «Слава Украине», «Смерть москалям», «Смерть жидам», они размахивали не только разноцветными флагами, но и дубинками; у кого-то в руках он видел даже металлические прутья. В какой-то момент, чтобы не навлечь на себя беду (сработало чувство страха), Сомов попытался выбраться из этого подозрительного окружения, но сделать это с первого раза ему не удалось, настолько плотно стояли вокруг него люди. Предприняв очередное усилие, он всё же выбрался. Правда, на ветровке не осталось половины пуговиц, но это мало его огорчало, поскольку он понимал, что могло быть и хуже. Чуть позже, придя в себя, он увидел, как всё новые и новые толпы людей присоединялись к митингу. Как он узнал, это были представители других шахт, приехавшие из других городов, чтобы поддержать своих коллег.

Сомов был в курсе, что в этом противостоянии задействованы не только профсоюзы и общественные организации, но и другие силы, представляющие интересы финансово-политических групп. Всех тонкостей, безусловно, он не знал, но от тестя он как-то слышал, что представителями этих групп являются бывшие партийные руководители страны и директора крупных заводов.

От руководства страны митингующие требовали не только самостоятельности и погашения долга по заработной плате, выполнения обязательств по дальнейшему финансированию угольной отрасли, но и придания русскому языку статуса государственного. На этом требования людей не ограничивались: бастующие требовали от властей Украины подписание Устава СНГ и полноправное участие Украины в экономическом союзе, а также в межпарламентской ассамблее СНГ.

Мало разбираясь во всех этих политических противостояниях, он решил быстрей уйти с площади, где становилось всё горячее и горячее. «Эпоха стабильности закончилась и на Украине, – подумал он, пытаясь обойти агрессивно настроенных людей. – Украинский народ вступает в новую эпоху, эпоху противостояния и выживания, узаконенную современными нововведениями». Были и другие мысли, но они прервались звонким мужским голосом, звучащим со стороны площади:

– Сомов, Егор!

Думая, что кричат не ему, он всё ещё сохранял намерение отойти подальше от толпы. Но крик повторился:

– Егор! Сомов!

Обернувшись назад, откуда был слышен голос, Сомов увидел быстро идущего к нему мужчину. При приближении этого человека он всё больше узнавал в нём своего давнего товарища – Сергея Пронько. Того самого, с кем он познакомился много лет назад в пионерском лагере «Сказочный» во время эвакуации с Припяти, кто спас его от верной гибели во время посещения Егором своей квартиры (на него напали два украинских домушника)…

– Вот так встреча! – сделав шаг навстречу товарищу, проговорил Егор.

– Не могу поверить своим глазам, – подходя к Сомову, улыбаясь, проговорил Пронько. – Егор, ты, что ли?

– Как видишь!

– Кричу, кричу, а ты всё не слышишь?

– Такое со мной бывает. К тому же эта толпа… чуть жив остался. Старался быстрей уйти…

– Привет, дорогой! Дай хоть тебя обниму.

После небольших объятий Пронько радостно спросил:

– Откуда? Какими судьбами? Ты же, как мне помнится, в Красноярск уезжал?

– Давай немного отойдём, – оглядываясь по сторонам, проговорил Егор, – а то нас тут задавят (народ шёл к площади со всех сторон). – Да, было дело, но я в Киеве уже как год…

– О как!

– Да.

– А здесь-то что делаешь?

– Дела были кой-какие… по работе.

– И шо за дела? – с украинским акцентом спросил Пронько.

– Долго рассказывать…

– А где работаешь?

– В Киеве, в строительном управлении…

– Понятно. Значит, из атомной отрасли ушёл?

– Это не я ушёл, а атомная отрасль ушла от меня, – глубоко вздохнув, проговорил Сомов. – Причём в неизвестное направление. Короче, всё достаточно сложно. Впрочем, ты сам видишь, какое сейчас время.

– Да, что есть, то есть. Самое главное, мы не знаем, радоваться или печалиться всему этому.

– Вот-вот.

– Мне ведь тоже пришлось всё бросить, – проговорил Пронько без особой радости.

– Ты же вроде остался на станции?

– Остался, потому что поверил обещаниям руководства, но потом понял, что если сам о себе не побеспокоюсь, то буду сидеть в этом «Зелёном мысе» до самой старости. А жизнь, Егор, она одна. Хочется ещё пожить…

– Да, не повезло нам, – глядя на Пронько, проговорил Сомов. – Вот гляжу на тебя и не могу поверить.

– Чему?

– Тому, что встретил тебя!

– У меня точно такие же мысли.

– Я, можно сказать, случайно здесь, а ты как тут оказался? – изучающе глядя на Пронько, спросил Сомов.

– Да я тут со своими друзьями…

– Друзьями?

– Можно сказать, будущей силой Украины! – показывая рукой куда-то в сторону толпы и развевающихся флагов, проговорил Пронько.

– Не понял…

– А что тут не понять: я за новую Украину!

– Ты что, состоишь в каком-нибудь общественном движении? – удивлённо спросил Сомов.

– Ни в каком-нибудь, а в «Движении за перестройку», или просто Рух. Слышал про такое?

– Так, краем уха… по телевизору. Меня, если честно, все эти движения мало интересуют.

– Почему же?

– Мне кажется, что все они на одно «лицо».

– Ну не скажи. Не знаю, как там насчёт «лица», но задачи и цели у всех разные.

– И какова же цель вашего движения?

– Цель у нас одна: достичь государственной независимости Украины!

– Интересно!

– Ещё как интересно! Без политики, Егор, сейчас никуда. Мы на пороге новых перемен.

– Как в России?

– Не знаю, как там, в России, но скоро наша Украина будет заправлять всей Европой.

– Даже не знаю, что и сказать, – глядя на Сергея, проговорил Сомов. – Чувствую, планов у вас громадьё!

– Ещё каких!

– Как я помню, ты же не тяготел к общественно-политической деятельности, к этой стихии?

– Егор, мы все не тяготели, но жизнь, как видишь, вносит коррективы – и это здорово! После того как я уволился со станции, случай помог устроиться в хорошее место.

– Куда, если не секрет?

– Не секрет: в ХФТИ.

– В Харьковский физико-технический институт?

– с удивлением спросил Сомов.

– Ну, да. А почему ты так удивился?

– Да нет, я просто… А как давно?

– Да вот уж как лет пять, – не задумываясь, ответил Пронько.

– Понятно. Молодец!

– Да что там, – махнув рукой, проговорил Пронько. – Столько пришлось пережить за это время…

Слушая Пронько, Сомов внимательно рассматривал своего товарища, пытаясь не столько узнать от него что-то новое, сколько понять и разобраться в этом человеке, поскольку он напоминал ему в этот момент какого-то заговорщика, которого трудно было понять. Возможно, этому способствовали его нестандартные манеры поведения, которые раньше Сомов за ним не замечал. Нет, они не выходили за рамки его поведения, просто Сергей показался ему чрезвычайно увлечённым человеком. Будто целью всей его жизни является превращение некоторого «чуда» в нечто постигаемое. И в этом бурном океане эмоций он плыл. Причём плыл наудачу, без компаса и других устройств, облегчающих ориентирование в пространстве. Короче, Сомов узнавал в нём типичного южанина.