Чтение онлайн

Безусловно, вся эта воинствующая идеология возникла не вдруг – и он это понимал. Такая трансформация среди населения имела под собой определённые исторические корни, причём достаточно глубокие. Но в последние годы они проросли не только под влиянием украинской элиты с целью заявить о себе как о самостоятельном унитарном государстве, но и благодаря русской (советской) интеллигенции.

Реализуя национальную ленинскую политику, интеллигенция придумывала различные мифы о прошлом Украины, всячески способствуя тем самым ускоренному развитию украинского национализма. Но это ещё не всё: благодаря ленинской политике Украина обрела республиканский статус в никогда дотоле не существовавших границах. Именно в годы советской власти академик, секретарь АН УСССР Михаил Грушевский при поддержке ЦК Компартии Украины сумел не просто развить мысль о западно-украинской политической культуре в советском обществе, но и придал этой теме новое движение, которое всецело поддержала советская интеллигенция. Это привело не только к полному краху русско-украинского пространства, но и всячески способствовало разжиганию межнациональной розни и насаждению русофобии, позволяя тем самым всем, кому не лень, придумывать «великую историю» об украинской нации и её незаменимой роли в мировом развитии. На этой волне каждый «щирый» украинец считал своим долгом не только напоминать всем подряд, тыкая в лицо, о своей самостийности, но и заявлять на всю Незалежную, что наконец-то украинцами найден враг, и этим врагом являются русские. Более того, он всё чаще слышал среди украинцев вопрос: «Готов ли он воевать с Россией?»

Не в силах понять и смириться с этой данностью, Сомов часто говорил себе: «С одной стороны, в национализме нет ничего плохого, поскольку Украина борется за сохранность своей нации и культуры, а с другой, эта воинственность представляет угрозу всему обществу, поскольку украинцы начали дружно выступать против других народов, живущих на территории страны. И эти выступления однозначно добром не закончатся. Многие их слова и тезисы носили явно ксенофобский характер: «Украина для украинцев», «Москали, поляки, венгры – это враги нашего народа» и т. п. Сомов никак не мог примириться с мыслью: почему позиция украинских политиков основывается только на основе суверенитета одного народа – украинцев, хотя на её территории жили столетиями многие народы? «Если украинские политики стремятся к национализму, к появлению так называемого физического и духовного пространства, – размышлял он над этим вопросом, – в котором им будет комфортно и в котором будет возможна реализация чувств общности и солидарности народа, то они должны говорить, в первую очередь, о всей нации как об общности людей, проживающих на территории Украины, объединённой между собой культурой, историей, религией, генетикой, а не говорить, не кричать на всю Европу о своём “арийском превосходстве”, о том, что только украинская нация самая сильная и самая лучшая в мире. Получается, что нужно беречься каждого соседа, кому ты сделал в своё время добро.

Если уж говорить по большому счёту, то украинский народ сформировался не сам по себе и не на пустом месте, для этого были определённые исторические предпосылки. Во-первых, в любом случае требовалось некое родство по перечисленным выше признакам; во-вторых, люди всегда опирались и опираются на естественное начало, которое побуждает их к объединению. Для этого есть много задач, главная из которых – выживание. Немаловажное значение имеет, конечно, и принцип солидарности, предшествующий международному сотрудничеству.

Чтобы развивать национализм в том виде, в каком он появился в развитых странах, где сложилось национальное гражданское самосознание, украинским политикам нужно было выработать также некий набор прав и обязанностей, одинаково применимый ко всем жителям, а не ущемлять в правах коренные народы. Такая невежественность и фанатичность политиков, как показывает мировая история, конечно, ни к чему хорошему не приведут». От всего этого у него возникало тягостное ощущение, близкое к депрессии, к растерянности. «Куда бечь, чё робить?» – думал он про себя по этому поводу.

Проходили дни, месяцы, но эти мысли не давали ему покоя. Раньше он был уверен, что хорошо знает Украину и тех людей, что проживают в ней, а оказывается, что он ни о ком и ни о чём ничего не знает. И эта неудовлетворённость его мучила, можно сказать, преследовала постоянно. Даже гуляя по городу, он в мыслях возвращался к этой теме. Чтобы успокоиться, он находил в каком-нибудь сквере уютное место, садился и с сожалением размышлял: «Попутал же меня чёрт приехать в эту страну. Как же я так оплошал? Неужели я принял это решение необдуманно, можно сказать, с бухты-барахты? Если это так, то, по всей видимости, сработала какая-то во мне “слабина”. А может, и понадеялся на билет в житейской лотерее. Ну да ладно, что теперь сожалеть. В конце концов, не всё так плохо. Есть и добрые мысли – вот их и надо реализовывать».

Чтобы не давать повода для разочарования, в свободное от работы время он начал изучать книги по истории Украины, чтобы понять, что это за «штука» такая – украинский национализм! А начал он с воссоединения Украины с Россией, которое уходит к началу XVII века. А если быть точнее, то к 1654 году, когда гетман Войска Запорожского Богдан Хмельницкий обратился с прошением о переходе на службу к царю Алексею Михайловичу «под государскую высокую руку». Просьба гетмана была услышана и удовлетворена царём, а также Земским собором в Москве «для прославления христианской веры и святых божиих церквей, потому что паны, рада и вся речь Посполитая на православную христианскую веру и на святые божий церкви восстали, хотят их искоренить». Что касалось последующих столетий, то всё оказалось настолько запутанным и противоречивым, что ему пришлось долго с этим разбираться. Но в конце концов он пришёл к выводу, что никакой украинской нации не существовало и не существует, всё это фикция. Украина представляет собой лоскутное одеяло, сотканное в разные исторические эпохи из разных народов. К этому факту его подтолкнуло одно интересное издание – «Россия. Полное географическое описание нашего Отечества» [9] .

В томе 7-м – Малороссия и в томе 14-м – Новороссия и Крым Сомов обнаружил подробнейшую географическую, этнографическую и экономическую информацию об исконно русском крае, который никогда не был украинским.

К этой мысли отсылает читателя и книга Николая Ульянова «Происхождение украинского сепаратизма». Прочитав её, Сомов был крайне раздосадован, что он до сих пор не прочитал этот труд. Прекрасный язык, без научных излишеств, доступно рассказывает о происхождении и развитии украинской национальной идеи, которая далека от нынешних украинских изобретателей, выступающих против родства представителей одного народа.

Изучив ценнейшие материалы, Сомов понял одно: нашим предкам не могло даже в бреду померещиться, что всё то, что они добывали в течение тысячи лет, может быть поделено на куски «во имя какого-то торжества мирового пролетариата». И что население Малороссии, Новороссии, Подолья и Волыни является не русским, а неким «самостийным украинским племенем». С незапамятных времён даже в англоязычной прессе Российская империя называлась либо просто Russia, либо Imperial Russia. Никакой Украины не было и в помине. Россия была единой и неделимой.

К сожалению, в этом вопросе опять неосмотрительно «сработали» коммунисты: после государственного переворота в 1917 году они перекроили на куски всю Россию… Один из таких «кусков» (без территории Крыма, подаренный Никитой Хрущёвым в 1954 году; без западных земель, присоединённых Иосифом Сталиным после 1945 года) и был назван Украинской Республикой. После развала Союза Украина стала самостоятельным государством, где оказались многие народы с разной исторической судьбой, с разной культурой, менталитетом и национальными ценностями.

Конечно, такой факт не мог не проявиться в общественной и политической жизни страны. Зная такое положение национального вопроса, небольшая группа людей захотела извлечь из этого прибыль, заставив многие народы ассимилировать. Но чтобы выглядеть цивилизованными людьми перед Европой, нужно было обратиться к какому-то механизму. Причём так, чтобы он сработал на сто процентов. И такой механизм был найден – национализм.

Если обратиться к истории, то украинский национализм как движение возник достаточно давно. Во всяком случае, с первой половины XIX века его вовсю развивали поляки и австрийцы, вспомнив всю «нелюбовь» к России, которая тянется аж со времён Древней Руси.

Не обошлось в этом вопросе, как уже было сказано выше, и без русской интеллигенции (куда же без неё!), которая всячески пыталась развивать на окраинах страны идеи о «нашей свободе и демократии», сочиняя при этом разные манифесты и прочие воззвания, чтобы баламутить народ. И эта деятельность принесла определённые плоды…

Главным идеологом украинского национализма был уроженец Донбасса Донцов, хотя вся его деятельность и становление как политика происходили в Галиции. Именно там он водил дружбу с поляками и австрийцами, разрабатывая сценарий насаждения «своей веры». В основу идеологии украинского национализма были положены насилие, экспансия, расизм, фанатизм и беспощадность к врагу (в данном случае речь идёт о русских). По Донцову, правящая каста нации «не знает ни милосердия, ни человечности в отношении личности». По их «философии», реки должны наполниться кровью москалей и жидов. Именно на этой почве выросли идолы укронацизма Бандера и Шухевич, успешно реализующие все постулаты и каноны этой идеологии, позволяющей беспощадно расправляться с инакомыслящими. Несмотря на повсеместное внедрение этой идеологии, многие украинцы не приняли её, спокойно развиваясь в своей естественной среде. Отдельные эпизоды проявления национализма, такие, как действия группы Михновского, были но они не воспринимались украинцами серьёзно и быстро затихали. В центре формировался местечковый сельский национализм со своими бытовыми особенностями. На юго-востоке, кроме незначительной части национально озабоченной интеллигенции, никакого национализма не существовало, население в подавляющем большинстве было с русским менталитетом и ему было чуждо проявление украинского национализма. Попытки силового насаждения украинского национального самосознания «ленинской гвардией» после революции на юго-востоке даже в крестьянской среде успеха не имели, поскольку это было чуждо местному населению и оно отвергло навязываемую идентичность, оставшись русским по своему духу.