Чтение онлайн

– Драпает кулачьё к своим покровителям, – проговорил Глухих.

Роман поднёс к глазам бинокль: по берегу реки Реж действительно растянулась цепочка людей, бредущих к селу Костино. Неожиданно среди отступающих он увидел знакомого мужика, который ещё зимой приезжал закладывать Бучининым лошадь. Отец пожалел его тогда: «Что-то совсем обеднел Егор. Лошадь продаёт, сына на фронте убили, теперь нужно его семью кормить… Вот уж кого кулаком не назовёшь!»

– Посмотрели и хватит! Идите отдыхать, ребята, завтра, наверное, будет бой. Костино, я думаю, нам так просто не отдадут! – скомандовал командир.

Красноармейцы отправились подыскать себе место, чтобы отдохнуть после бессонной ночи. Но отдыхать долго не дали. Зайдя в одну из крестьянских изб, Роман и Захар выпили по кружке простокваши, съели по куску ржаного хлеба, но чуть прикорнули, как их растолкал командир конной разведки Трусов.

– Пора, ребята! Не хотел вас будить, да снова посылают вперёд проехаться, без вас не хочу. Хорошо вы вчера себя показали, – сказал он.

– А я же сейчас при штабе? – недовольно спросил Малыгин.

– Ничего, я с Георгием договорился, – успокоил отделённый командир. И оседлав коней, та же десятка выехала из Ярославля. Но проехали немного, вёрст пять. Здесь находилась родная деревня Захара Малыгина. К ней-то и подъехали разведчики. Неожиданно раздался залп. Бойцы развернулись и поскакали назад, но одна из лошадей упала.

– Ну, всё, у товарища Косых новый пехотинец появился! – пошутил кто-то из красноармейцев.

– Ничего, реквизируем у кулаков нового коня, – успокоил Трусов.

Вскоре навстречу им на рысях прискакала вся сотня. Повернув коней и рассыпавшись с разных сторон, въехали в Лиханку. Деревня оказалась пуста. Крестьяне сидели, попрятавшись по домам, и ничего не могли или не хотели рассказывать о противнике. Трусова с его командой Останин отослал в штаб с донесением о захвате деревни. Наступил вечер, и бойцы в Ярославле разожгли костры. Кто-то пёк выкопанную на крестьянских полях картошку, кто-то уже наловил рыбы, и от костров шёл запах варившейся ухи.

Федорахин подсел к одному из костров, а Захар отправился в штаб. Из штаба слышалась брань командира Глухих:

– Так и пиши! Не будет связи со вторым батальоном и с городом – женю на хромой кобыле! Мне завтра наступать, а я не знаю, где второй батальон.

Пакет с несколькими бойцами во главе всё с тем же Трусовым батальонный отослал в город.

Наутро чуть свет горнист сыграл подъём. И всё пришло в движение. Вначале Костино было решено обстрелять из артиллерии, а затем атаковать конницей и охватить пехотой. На этот раз орудия чётко установили на позицию в поле. Командиры рот во главе с Георгием Глухих влезли на колокольню. Роман тоже попросил разрешения посмотреть, но получил задание вместе с Малыгиным немедленно доставить пакет Останину в Лиханку, при этом опять услышал глухой матерок по поводу связи. Уже на пути в Лиханку они услышали со стороны Костино раскатистый грохот своих орудий, означавших начало штурма села.

После прочтения пакета Останин скомандовал:

– По коням!

И сотня галопом устремилась в сторону военных действий. Стрельба из орудий ещё продолжалась, когда кавалерия остановилась на краю леса перед окраиной села. Внезапно канонада прекратилась. И Михаил Останин дал новую команду:

– Шашки наголо! На село галопом! Ура!

И сотня, громовым эхом повторив этот крик, устремилась к околице села. Позади красные конники тоже услышали отголоски громового раскатистого клича – это за ними пошла в атаку пехота. И приободрённые всадники, ещё сильней пришпорив коней, влетели в село. Они пронеслись по селу насквозь, но противника здесь не оказалось. Видимо, за ночь село было им оставлено. Однако картина пребывания врага была уже другая. Вскоре, подъехав к площади, бойцы отряда увидели трупы расстрелянных сельсоветчиков.

Комиссар Флегонт Кабаков провёл опрос свидетелей случившегося.

– Много они пакостей наделали людям. Сами не работали, пьянствовали, других с толку сбивали… Вот господа офицеры самых злостных и расстреляли, а тех, что за ними тянулись в Ирбит, для суда отправили, – рассказывал один из пожилых мужиков, собравшихся на площади.

– Но-но, ты не заговаривайся! – крикнул неожиданно откуда-то появившийся Трусов. – Я вас тут всех знаю!

И, обращаясь к Кабакову, кивнул на свидетеля:

– Этого не мешало бы в город отправить, там больше расскажет.

А Роман в это время, расседлав коня, и оставив его на попечение Савватея-коновода, отправился погулять по селу. Село Костино было большое, раскинувшееся на берегу реки Реж, и люди здесь жили намного богаче, чем в других. Редко здесь можно было увидеть захудалую избёнку. Дома все были добротные, кое-где встречались каменные. Да и земля здесь была плодородная. У плетня стояли молодые красноармейцы и спорили, размахивая шашками, кто как бежал к селу. Проходивший мимо пожилой боец с усмешкой кивнул на них Роману:

– О чём спорят мальцы? Ещё боя-то настоящего не видели.

Федорахин тоже усмехнулся и пошёл дальше. Возле дома богатеев Барышниковых стояли подводы. Ворота, окна, двери были распахнуты, из ворот что-то вытаскивали и укладывали. Подойдя ближе, он увидел подушки.

– Зачем? – спросил он хлопотавшую у подвод дочь комиссара Кабакова Юлию, сестру милосердия.

– Будет бой, ранят тебя – будет приятней лежать на перине, чем трястись в телеге, – состроив глазки, ответила гимназистка.

– А ты будешь за мной ухаживать, за тёмным деревенским несознательным элементом? – так же полушутя спросил Роман, и пошёл дальше.

– Если ты того заслужишь! – крикнула вдогонку девушка.

Нет, такие деревенскому парню были не по душе. Короткая юбка, голова не покрыта, а глазки так и стреляют. Ему уже который раз вспомнилась его Васса. Как бы увидеть её хотя бы издали… Но он гнал эти мысли прочь, к чему они? У неё теперь есть законный муж, который воюет с ним в одном полку против общего врага.

Усилием воли он вновь обратился к действительности. Другие богатые дома также были распахнуты. То и дело из них выходили красноармейцы, что-то вынося. Узнав двоих товарищей по конной разведке, которые несли граммофон, спросил:

– Куда вы тащите чужое добро, ребята?

– За расстрел наших конфискуем. Лозунг пролетариата, Федорахин: грабь награбленное, – ответил один из них.

«Этак можно всех, кто не пролетариат, под одну гребёнку», – подумал Роман, и ещё раз пожалел, что нет рядом дяди. Или, на худой конец, Серебрякова – с ним хотя бы можно было поспорить. Но тут же вспомнил Бучининых, и глаза его загорелись недобрым огнём.