Чтение онлайн

Перед началом операции командующие армиями отдали распоряжения с наставлениями о порядке действий авиации в предстоящих боях, а также вопросах управления. Во 2-й воздушной армии был проведен также ряд радиоучений с задачей усовершенствования вопросов управления, а также проведен инструктаж с командирами корпусов и дивизий с задачей, как сказано в документах армии, «установить единые взгляды на использование каждого вида авиации и на единство управления» [296] . В частности, для улучшения наведения истребителей в 10-й иак из армейских запасов были переданы к уже имеющейся две радиостанции. В отличие от июля, теперь большинство КП корпусов и дивизий располагалось в непосредственной близости от линии фронта — всего в 2–3 километрах.

Командующий 5-й воздушной армией также дал аналогичные указания, подчеркнув, что вызов авиации со стороны наземного командования может производиться без предупреждений. В целях повышения оперативности использования авиации по армии был отдан приказ о выделении по одному полку от каждой дивизии для нахождения в состоянии постоянной готовности к выполнению приказов наземного командования. Особо обращалось внимание на необходимость изучения с летным составом района предстоящих боев, а также характерных целей в полосе наступления.

Силы 2-й и 5-й воздушных армий непосредственно перед наступлением были равны, составляя соответственно 753 и 769 самолетов. Во многом этого удалось достичь поставками новой техники с заводов, а также отремонтированной из мастерских. Например, 8-я гв. иад пополнилась за период с 31 июля по 2 августа 44 истребителями Ла-5, а 302-я иад 5-й воздушной армии получила 51 истребитель Лавочкина. Кроме того, 34 Ил-2 было передано 1-му шак. Значительные «вливания» матчасти получили и другие соединения. Особо отметим усиление ночной бомбардировочной авиации 2-й воздушной армии. Число самолетов в 208-й нбад, хронически страдавшей в июле от недостатка матчасти, было увеличено в августе в среднем до 80 У-2 и Р-5. Для повышения эффективности действий легкомоторных бомбардировщиков в ближнем тылу (на расстоянии 2–3 километров от переднего края) была организована система целеуказания, состоявшая из прожекторов и сигнальных факелов. В отличие от армии С. А. Красовского, объединение генерала С. К. Горюнова в своем составе ночной бомбардировочной дивизии не имело. Только в самом конце наступательной операции 22–23 августа в ее состав влилась 312-я нбад, имевшая в своем составе 392-й, 930-й и 992-й нбап.

Подводя итог, укажем, что в районе Харькова советское командование сосредоточило свыше 1500 боевых самолетов фронтовой авиации. По оценкам штабов обеих армий, численность авиационной группировки противника колебалась в пределах от 430 до 590 самолетов. Полеты самолетов-разведчиков зафиксировали скопление немецкой авиации на аэродромах Миргород, Полтава, Конотоп и Лебедин. Дополняя эти данные, подразделения радиоразведки сообщали о сосредоточении в полосе будущего наступления Воронежского и Степного фронтов эскадр JG3, JG52, StG3, StG77, KG3 и KG27. Опуская 3-ю эскадру пикировщиков, действовавшую севернее Орла, нельзя не заметить, что данные разведчиков были весьма точными. В пределах погрешности находилась и количественная оценка авиации противника, особенно учитывая тот факт, что немецкое командование часто практиковало переброску своих авиационных соединений с одного участка Восточного фронта на другой. Как мы увидим в дальнейшем, со второй половины августа численный состав 4-го воздушного флота начнет неуклонно возрастать за счет переброски сюда групп из 6-го воздушного флота.

Рассмотрим тыловое обеспечение обеих воздушных армий перед наступлением. Решение о передаче соединений из одной армии в другую вызвало большую неразбериху в тыловых службах. Доклад штаба 5-й воздушной армии свидетельствует, что по плану перебазирования воздушные армии должны были поменяться только летными частями, которые оставались на своих аэродромах. Лишь тыловые части 2-й воздушной армии, убывая к новому месту дислокации, сменялись тыловиками 5-й. В связи со столь необычной обстановкой штаб ВВС Красной Армии издал приказ, согласно которому тылы 2-й воздушной армии, убывая на новое место, оставляли все запасы на местах. Но, как показала практика, тыловики армии С. А. Красовского уносили с собой все. Штаб 5-й воздушной армии, освещая данный период, отмечал: «К моменту начала подготовки к операции тыловые части 5 ВА находились в процессе перебазирования на новые аэродромы (2-й ВА), где базировались и вели боевую работу летные части, обслуживаемые тылами 2 ВА. С приходом тылов 5 ВА тылы 2 ВА должны были уходить, а летные части оставались. Несмотря на директиву Штаба ВВС КА, что сменяемые тылы 2 ВА, уходя с аэродромов, оставляют все запасы ГСМ, боеприпасов и крупную бензотару, тылы уходили, забирая с собой все, вплоть до кухонных котлов, чем создавались большие трудности в обеспечении боевой работы частей» [297] .

Говоря об объективных трудностях службы тыла 2-й воздушной армии, необходимо отметить, что одной из основных проблем в обеспечении боевой работы являлся большой некомплект автотранспорта. По данным штаба армии, он доходил до 55 %. Имевшиеся на ходу автомобили были крайне изношены и требовали постоянного ремонта. Дело еще более усугублялось неразвитостью железнодорожной сети в полосе 2-й воздушной армии, что снова перекладывало большую нагрузку на плечи автомобилистов.

Проблемы с транспортом «тянули за собой» проблемы с обеспечением частей. Потребность в ГСМ и боеприпасах на операцию определялась из расчета 15 боекомплектов и 15 заправок. Однако созданных в полках запасов было явно недостаточно из-за задержки с поставками. В итоге наступательная операция началась при недостатке отдельных видов боеприпасов и горючего. Так, например, ГСМ имелось около 60 %, запас авиабомб АО-25, АО-2,5, а также снарядов РС-82 и ШВАК составлял в среднем 55–65 %. Все эти недостатки сказались уже в ходе боевых действий. Например, штаб 202-й бад отмечал, что БАО не всегда имели возможность вовремя обеспечить полки дивизии ГСМ и боеприпасами, а также отмечали недостаток технических средств. Это в свою очередь задерживало вылет бомбардировщиков на боевые задания, в особенности когда дивизия совершала массированные удары по противнику.

Сложности тыловых служб 5-й воздушной армии в основном касались вопросов проработки и планирования обеспечения боевой работы в ходе наступления. В частности, в плане на операцию не было указано время сосредоточения запланированных запасов по точкам и не были решены вопросы переадресовки автотранспорта. Кроме того, не предусматривалось выделение резервных БАО, что также отрицательно сказалось на обеспечении боевых действий.

Фактором, существенно снижавшим на первых порах эффективность работы тыла 5-й воздушной армии, было отсутствие радиосвязи между штабом воздушной армии с РАБ и БАО. Пользоваться радио запретил в своем приказе начальник штаба армии генерал-майор С. П. Синяков. В результате для передачи приказов и распоряжений некоторое время использовались машины и самолеты, пока приказ нового начальника штаба, генерал-майора Н. Г. Селезнева, не отменил распоряжение своего предшественника.

Не способствовала эффективному применению нашей авиации и удаленность аэродромов от линии фронта. Для примера укажем, что к началу операции 2-я воздушная армия базировалась на 39 аэродромах, из которых 15 находились почти в 25 километрах от линии фронта, еще 13 — до 50 километров и 11 — на расстоянии от 75 до 150 километров. В еще более непростом положении оказались авиаторы 5-й воздушной армии. Достаточно сказать, что наиболее «близко» располагались истребители 4-го иак, аэроузел которого Широкий Гул находился в 50–65 километрах от линии фронта. Что уж говорить о 1-м шак и 1-м бак, которые были удалены от линии фронта и вовсе на 110 и 200 километров. Только стремительное продвижение наземных войск позволило решить эту проблему.

План боевого использования авиации в предстоящей операции для обеих воздушных армий был в общих чертах одинаков, различаясь лишь в мелких деталях. Штурмовая авиация, действуя непосредственно перед сектором обстрела артиллерии (глубина огня артиллерии составляла, например, на Воронежском фронте 200 метров), должна была подавить цели, недоступные наземным орудиям, а также «прижать к земле» огневые точки противника в момент смены нашей артиллерией своих позиций. Расчетное напряжение штурмовой авиации на один самолет составляло, по оценкам штабных работников, 2,5–3 самолета-вылета на одну машину, достигая своего максимума для 5 шак, где это число приближалось к отметке 3,5 боевых вылета. В задачу бомбардировщиков входили удары по опорным пунктам, штабам, скоплениям резервов противника, а также подавление вражеской артиллерии на ее огневых позициях. Пикирующие бомбардировщики, так же как и штурмовики, должны были наносить свои удары в составе больших групп, массированно.

Нагрузка на авиационные соединения предполагалась дифференцированной, достигая своего максимума в первый день операции. Так, в 5-й воздушной армии в первый день наступления было запланировано 250 самолето-вылетов Пе-2, 400 самолето-вылетов Ил-2 и около 270 самолето-вылетов истребителей. В течение последующих трех дней активность несколько снижалась, составляя для бомбардировщиков 700 самолето-вылетов, штурмовиков — 1000 самолето-вылетов и истребителей — 1050 самолето-вылетов.

Говоря о концентрации авиации, необходимо отметить, что она была поистине беспрецедентной. Например, на узком, девятикилометровом участке прорыва, выбранном командующим Степным фронтом И. С. Коневым, по плану должны были действовать 181 штурмовик и 240 истребителей.

Во 2-й воздушной армии каждую из штурмовых дивизий закрепили за «своей» общевойсковой армией. 291-я шад должна была взаимодействовать с 6-й гвардейской армией генерал-лейтенанта И. М. Чистякова, а 5-й шак — с 5-й гвардейской армией А. С. Жадова. Особое внимание было уделено авиационной поддержке танковых армий. Так как оба танковых объединения вводились в сражение в полосе Воронежского фронта, 5-й шак после завершения прорыва 5-й гвардейской армией должен был полностью переключиться на содействие армиям М. Е. Катукова и П. А. Ротмистрова, с которыми взаимодействовали 4-я гв. и 264-я шад. Для этого при штабе каждой танковой армии находился командир штурмовой авиадивизии с рацией, который и наводил свои «илы» на цель. Кроме того, при штабе 18-го танкового и 5-го механизированного корпусов находились помощники командиров по воздушно-стрелковой службе 4-й гв. шад, а также 91-го и 92-го гв. шап. Во 2-й воздушной армии была также предусмотрена зона, насыщенная зенитной артиллерией, предназначавшаяся для отсечения от штурмовиков немецких истребителей.