Чтение онлайн

Данные командующих фронтами о потерях авиации противника, в том числе от зенитного огня, при их докладах в Ставку содержали несколько меньшие цифры. Так, например, 3 августа командующий Воронежским фронтом доложил о 15 сбитых немецких самолетах и всего лишь о 25 — командующий соседним Степным фронтом, что меньше цифр, содержащихся в отчетах авиационных частей [303] . Интересно, что, по статистике штаба 2-й воздушной армии, за период с 3 по 6 августа на один проведенный бой приходилось не более 1–2 сбитых самолетов противника. Это было сочтено штабными работниками крайне низким показателем.

Подводя итоги первого дня операции «Полководец Румянцев», можно констатировать, что ее результаты удовлетворили как Ставку, так и командование фронтов. Ожидаемый успех, в особенности на Воронежском фронте, был достигнут. Авиаторами 2-й и 5-й воздушных армий было совершено свыше 2600 самолето-вылетов. Наиболее активно действовали авиаторы 2-й воздушной армии, выполнившие 1556 самолето-вылетов (из них 292 ночью). При этом 950 самолето-вылетов (около 61 %) пришлось на штурмовые и бомбардировочные части. Авиаторы 5-й воздушной армии поднимались в воздух 1115 раз. На это 8-й воздушный авиакорпус противника ответил всего 521 самолето-вылетом, из которых 190 пришлось на двухмоторные бомбардировщики и еще 96 совершили «штуки» из StG77.

Следующий день не принес советской стороне столь впечатляющего успеха, как накануне. Командование 4-й танковой армии бросило в бой части 6-й, 11-й и 19-й танковых дивизий. Отметим, что 6-я и 19-я танковые дивизии после тяжелых июльских боев на Курской дуге испытывали острый недостаток как в боевой технике, так и в личном составе. Тем не менее им удалось затормозить успешное продвижение танковой армии П. А. Ротмистрова, а также 5-й и 6-й гвардейских армий.

В отличие от других объединений Воронежского фронта, 1-я танковая армия генерала М. Е. Катукова 4 августа имела полный успех, практически взяв на себя с этого дня роль «локомотива наступления». За день ее танки продвинулись почти на 20 километров. В своих мемуарах, вспоминая об этих днях, М. Е. Катуков писал: «В ночь на 4 августа соединения 8-го гвардейского механизированного корпуса прорвали вторую полосу обороны противника в районе Домнино и начали стремительно продвигаться на юг. Во второй половине дня 4 августа мы вывели 11-й гвардейский танковый корпус из-под Томаровки и бросили его вслед за 8-м гвардейским механизированным» [304] . В результате действий частей 1-й танковой армии 6-я и 19-я танковые дивизии оказались скованы соответственно в районах Бессоновка — Орловка и Томаровка — Мощеное.

По итогам наступления 4 августа генерал Н. Ф. Ватутин остался недоволен действиями некоторых командующих армиями, а также командирами корпусов. В своем приказе по итогам второго дня боев он особенно критиковал командование 5-й гвардейской танковой армии, которое сделало возможным «недопустимо большой отрыв штабов корпусов» от войск, а также давало зачастую ложные данные об обстановке в штаб фронта. «Попало» и командованию 6-й гвардейской армии, а также 5-го гвардейского и 6-го танковых корпусов. По мнению командующего фронтом, они мало внимания уделяли маневру, стараясь атаковать сильно укрепленные позиции противника преимущественно «в лоб». При этом командиры оправдывали малый темп продвижения вперед «необоснованными», по мнению Н. Ф. Ватутина, предлогами. К их числу относились редкие бомбежки немецкой авиации, сопротивление в опорных пунктах, которые на самом деле было легче обойти, чем штурмовать, наличие задержек перед тыловым рубежом, при проверке оказывавшемся не занятым противником [305] .

Очевидно, командующий Воронежским фронтом был уверен в господстве советской авиации над полем боя и не допускал мысли, что отдельные прорвавшиеся группы бомбардировщиков противника могут служить оправданием в задержке наступления. Однако на деле обстоятельства складывались несколько по-иному. Второй день боев характеризовался как раз снижением активности авиаторов 2-й воздушной армии и значительным ростом действий 4-го воздушного флота. Так, 4 августа 2-я воздушная армия совершила всего 736 дневных самолето-вылетов, что было на 500 меньше, чем накануне. Для штурмовой авиации, игравшей основную роль в поддержке наземных войск, эта разница составила 267 вылетов. Кроме того, 202-я бад вылетов на второй день боев вовсе не совершала, находясь в резерве генерала С. А. Красовского. Во многом такое положение вещей объяснялось не только понесенными потерями, но и необходимостью массированной поддержки переходящих в наступление на следующий день 27-й и 40-й армий.

На фоне спада активности советской авиации немецкий 8-й авиакорпус, наоборот, повысил число своих вылетов вдвое. Немецкие самолеты 1119 раз поднимались в воздух. При этом подавляющая часть их вылетов приходилась на одномоторные и двухмоторные бомбардировщики, а также штурмовики, совершившие соответственно 450, 307 и 147 самолето-вылетов. Немецкие ударные самолеты действовали по сравнению с предыдущим днем намного активнее, в основном группами до 20 машин, пытаясь не допустить расширения фронта прорыва и задержать продвижение наших войск. Организация бомбардировочного удара была достаточно стандартной. Сначала в районе удара появлялись истребители, «прочесывавшие» воздушное пространство, затем корректировщик, который цветными дымами указывал подходящим группам бомбардировщиков район бомбежки. Характеризуя воздушную обстановку, сложившуюся 4 августа, документы 1-й танковой армии отмечали: «Не имея достаточных сил для противодействия нашему наступлению, противник с утра 4.8.43 начал проявлять сильную активность авиацией. Группа бомбардировщиков 25–50 единиц в течение всего дня висела над боевыми порядками танков и пехоты, нанося потери в технике и живой силе и задерживая продвижение. Всего в полосе армии к исходу 4.8.43 отмечено действие до 400–500 бомбардировщиков» [306] .

Наибольшую активность ударные самолеты 4-го воздушного флота развили в районе Томаровки. Немецкие документы сообщают, что основным объектом атак бомбардировщиков 8-го авиакорпуса стали атаки на советские танковые и моторизованные колонны севернее Томаровки, а также южнее ее в районе опорного пункта Козычево.

В воздушных боях с советской стороны участвовали как истребители 5-го иак 2-й воздушной армии, так и 4-го иак 5-й воздушной армии. Первый крупный бой в районе Томаровки произошел после 11 часов утра, когда 6 Як-7б 728-го иап, ведомые будущим дважды Героем Советского Союза капитаном А. В. Ворожейкиным, а также Ла-5 41-го гв. иап атаковали группы Ju-87.

Наиболее результативным стал бой, проведенный пилотами 728-го иап в районе Томаровки. События этой схватки хорошо описаны в автобиографической книге А. В. Ворожейкина «Над Курской дугой». Оперсводки же 256-й иад свидетельствуют: около 11:15 в районе Томаровки шестерка «яков» атаковала 12 Ju-87, шедших под прикрытием 8 Bf-109. В результате боя на боевой счет А. В. Ворожейкина было записано 3 Ju-87 и два подбитых «сто девятых». Лейтенанты А. И. Карнаухов и Д. В. Аннин подбили по одному «юнкерсу», а младший лейтенант И. Е. Моря, сбивший в этом бою Bf-109, погиб.

Очередное продвижение частей 5-й и 6-й гвардейских армий к Томаровке тут же вызывало активность бомбардировочной авиации 4-го воздушного флота. Один из таких «всплесков» пришелся уже на вечер, когда немцы провели несколько налетов по боевым порядкам армий И. М. Чистякова и А. С. Жадова. Только за полчаса в период с 17:22 до 17:55 группами 91-го и 728-го иап было проведено два воздушных боя с группами из 12 Ju-87 и 9 Ju-88, бомбардировавших наши войска. Патрулировавшие по соседству истребители 5-й воздушной армии, по указанию командира 294-й иад, также зашли в этот район. Однако результаты действий 20 «яков» 183-го и 427-го иап, атаковавших несколько групп Ju-88, были более чем скромными. Часть «юнкерсов» ушла со снижением в дымку, в то время как «мессершмитты» завязали бой с подошедшими «яками». В итоге лишь младший лейтенант Гаврилин заявил об уничтожении одного Ju-88. Завершающим аккордом дня стал бой 6 Як-7б 728-го иап, ведомых снова капитаном A. B. Ворожейкиным, с большой группой из 28 He-111, в районе Борисовки. По его результатам пилотам группы было записано 4 уничтоженных He-111.

Юго-восточнее тяжелые бои вели экипажи 10-го иак, прикрывавшие войска генерала А. С. Жадова в районе Козычево. В ходе всего двух воздушных схваток группы 235-й иад потеряли 7 самолетов. 10 Ла-5 3-го гв. иап под командованием старшего лейтенанта М. И. Мудрова провели воздушный бой с двумя шестерками Ju-88. Бомбардировка второй группой «юнкерсов» была сорвана, хотя ни одного немецкого бомбардировщика сбить не удалось, а из боевого вылета не вернулись три наших истребителя. В это же время воздушный бой с 20 Ju-88, прикрытых большим количеством «мессершмиттов», вела дюжина Ла-5 из 239-го иап. На счет старшины А. Б. Амарова были записаны Ju-88 и Bf-109, однако потери нашей группы составили 4 самолета. Отметим, что потери 3-го гв. и 239-го иап за день составили соответственно 7 и 8 самолетов.

Известные немецкие источники не подтверждают большинство советских заявок на воздушные победы 4 августа. Так, группы пикирующих бомбардировщиков потеряли всего 1 Ju-87 из состава 1./StG77. Повреждения, кроме того, получил противотанковый Ju-87G-1 из Pz.Jg./StG2. Наибольшие потери же понесла II/SchG1, два самолета которой были повреждены на аэродроме Варваровка (о налетах на немецкие аэродромы мы поговорим ниже), а еще два оказались сбиты.

Противниками советских истребителей стали «мессершмитты» из II и III/JG52. Уже упоминавшийся нами Бертхольд Кортс из 9-го отряда достиг в этот день большого успеха. В воздушных боях им было сбито 9 советских самолетов (1 Ил-2 и 8 истребителей ЛаГГ), причем в ходе лишь одного вечернего боя он сбил сразу 3 ЛаГГ, по всей видимости, это были Ла-5, принадлежавшие 239-му иап. Отметим, что I и II группы эскадры JG52 были уже на второй день боев переброшены командованием 4-го воздушного флота в район Белгорода. Таким образом, впервые за долгое время все три группы эскадры действовали над одним участком фронта.