Чтение онлайн

Город лежал перед ней, будто вышитый странными разнообразными бусинами, между двух складок гор, большим воротником обрамляя ровно вырезанный залив, дымя очагами, каминами, печами, под седым зимним небом, низким, уходящим к горизонту, за край видимого мира.

– Инни, Ташта!

Галоп Ташты был похож на полёт, переполняющий восторгом. Аяна неслась, сливаясь с ветром, замирая от радости, а Ташта рвался вперёд, повинуясь древнему стремлению и смыслу существования любой лошади – бежать, бежать, встречая ветер широкими ноздрями, отталкивая мир от своих копыт.

– Держи. – В ладонь Весейме опустилось пять медяков, и он довольно улыбнулся. – Если он попробует сожрать коваля, скажи.

– Хорошо. Спасибо, Анвер.

Аяна шла, пиная камешки, попадающиеся на дороге и гадала, сколько лет этим ровным, плотно подогнанным друг к другу камням, окроплённым мелким сеющимся дождиком, рябым, кое-где складывавшимся в рисунок. Но показавшийся из-за небольшой рощицы олли дом в белой штукатурке прервал её размышления. У ворот была привязана лошадь, Аяна зашла в дом, оглядываясь.

– К тебе посетитель, Анвер, – сказал Тарделл, разглядывая с подозрением странную бороду Аяны. – В гостиной.

Аяна нахмурилась и шагнула в гостиную, но попятилась.

– Здравствуй, Анвер, – встал ей навстречу Воло. – Наслышан...

Он вытянул шею и напряжённо вгляделся в её лицо, потом сделал шаг к ней и вгляделся пристальнее.

– Катараме... – тихо пробормотал он. – Это...

– Я слушаю тебя, – устало сказала Аяна, стоя на пороге. – Что ты хотел?

– Если бы не твой голос, – сказал Воло, убирая протянутую для рукопожатия ладонь, – я долго находился бы в заблуждениях относительно тебя. Надо признать, это довольно изобретательно. Я не трону тебя и не обижу.

– Можете идти, – с некоторым сомнением сказала Аяна Луси и Тарделлу, которые с видимым беспокойством ждали в коридоре. – Что ты хотел?

Она шагнула в гостиную и закрыла дверь.

– Я получил согласие на визит из дома Нелит. Так как в отсутствие отца я исполняю обязанности главы рода, то счёл своим долгом проверить, что за знакомство завела кира Атар. Теперь я понимаю, почему мне незнакомо это родовое имя.

Воло стоял у окна, прямой, высокий, темноволосый, ни капли не изменившийся с той весны, когда он так же стоял с ней один в комнате и убеждал её в том, что ей нужно отказаться от своей любви и отпустить Конду. У Аяны свело скулы от злости на него, но она лишь скрипнула зубами и села на диванчик.

– Отлично выглядишь, – сказала она. – Просто превосходно, не считая синяка. Видно, что много времени проводишь на свежем воздухе и хорошо питаешься, не правда ли?

Воло сжал челюсти, потом отвёл взгляд.

– Он пытался навредить себе. Он разбил плечи об дверь, после того как сломал об неё всё, что было в каюте, и у нас не было гватре, чтобы хоть как-то помочь ему успокоиться. Я был против, но не мог ослушаться.

Аяна представила всё, что он говорил, и багровые всполохи лизнули комнату. Воло слегка попятился.

– Зачем ты приходишь? Что тебе нужно?

– Я могу помочь ему. Я могу помочь ему с деньгами на развод. Но...

– Это ты приложил руку к этому браку? – перебила его Аяна. – Ты? Это ты нашёл девушку с похожим именем и волосами? Чего ты добивался? Ты свёл его с ума этим браком!

– Клянусь, это была не моя идея. Мы с командой поклялись молчать о том, что было. Мне даже пришлось солгать Иллире о том, что Верделл...

– Ты хоть понимаешь, что ты натворил? – воскликнула Аяна. – Ты это понимаешь? Ты сказал женщине, что её ребёнок умер! В тебе есть хоть что-то человеческое?

– Я считал, что он остался в долине. В вашей чистой, наивной долине, не тронутой пороками.

– А он пошёл со мной. Он пошёл со мной и попал на каторгу, – сказала Аяна злобно. – И он ещё говорил, что вы вернётесь за нами. Какое там! Ты предпочёл похоронить его заживо, только чтобы не дать Конде вернуться ко мне!

– Кирья... Кира, ты не понимаешь, – нахмурился Воло. – Подожди, так он в Рети? Но...

– Мы нашли его. Какое тебе дело? Ты записал его в мёртвые!

– Кира, ты понимаешь, что бы произошло, если бы о вашей долине стало известно? – сказал Воло, шагая к ней. – Ты правда не понимаешь? Ты видела лишь команду "Фидиндо", образованных севас, которые поклялись в верности и благочестии. И даже они не выдержали искушения, которое представляли ваши женщины! Пятеро из тридцати двух, не считая Конды, вступили в греховную связь с вашими девушками. Пятеро! А теперь представь, как у вашего пляжа бросают якорь три корабля с экипажами в сто человек, голодных, не видевших берег несколько месяцев, и они не связаны долгом за спасение их груза и жизней. Поразмысли над тем, как им бы понравилось многое из того, что есть у вас. Ваши люди не берут ненужное им. Они отказывались от золота и товаров, что я предлагал им в обмен на помощь с Кондой, когда увидел, как он вспоминает кладовую, где его запирал тот человек. У вас ни одного замка ни в одной двери и ворота не запираются, не говоря уж о том, что и оружия толком нет! Знаешь, как хорошо полыхает сухое старое дерево стен, таких смолистых, как в твоей малой мастерской, когда человек, у которого в руках факел, чувствует свою безнаказанность? Это было решение экипажа! Нельзя вывалить в детской кучу грязного оружия и сказать детям – разбирайтесь сами! Мы поклялись, что никто не узнает о вашей долине, ради вашей же безопасности. Мы были в неоплатном долгу перед вашими людьми. Мы все осознавали ответственность, которая лежит на нас!

Аяна выдохнула. Он говорил разумные вещи - Конда говорил примерно то же самое. Она представила моряков вроде тех, которых встречала по пути с берега кирио, но только попавших в их деревню и празднующих прибытие румом или горючкой, и содрогнулась.

– Вижу, ты поразмыслила над моими словами. Ты сочла, что я принёс Верделла в жертву своей ответственности. Я считал, что оставляю его там, где его свободному духу самое место. Я не рассчитывал, что ты отправишься за Кондой на другой край мира. Я недооценил тебя. Никто и помыслить не мог, что юная кирья проделает такой путь ради... чувств.

– Ты говоришь вещи, которые я понимаю, но я не хочу их принимать. Из-за того, что вы сделали с Кондой, все вместе и каждый по отдельности, он чуть не погиб. Иллира оплакала сына, и Исар тоже. Это жестоко!

– Это была необходимая жертва, если это вообще можно назвать жертвой. Я оставлял его в месте, который многие сочли бы оураном. Скажи я правду, и Исар бы неизбежно отправился за сыном. Он подвержен чувствам, почти так же, как Конда, но он хотя бы предсказуем. Аяна, вам надо быть осторожными. Если о Верделле кто-то узнает раньше времени, возникнет множество вопросов. Пулат начнёт копать, куда не следует, и может снова выйти на тебя. Если он узнает о наследнике, в текущих обстоятельствах у вас будет множество проблем.

– Теперь ты заботишься о моём благополучии?

– Я никогда не испытывал к тебе неприязни. Признаю, что недооценил тебя и то, что он... чувствует по отношению к тебе. К сожалению, я слишком хорошо знаю его, и знаю его склонность быстро загораться чем-то. А ещё то, что он чересчур оторван от земли. Я опасаюсь, что он может увлечься тем, что он называет игрой, – нахмурился Воло. – И причинить себе вред. Я не враг ему и никогда им не был. Это заблуждение. Я совершил ошибку и хотел бы, чтобы он понимал моё раскаяние. Хотелось бы, чтобы он принимал решения не сгоряча. Нам предстоит взаимодействовать в некоторых деловых вопросах, если уж он решил снова участвовать в делах дома Пай. Его горячность может привести к беде.

– Я сказала ему то же самое. – вздохнула Аяна, вспоминая налитые кровью глаза Конды, когда Воло пришёл на Венеалме. – Если он убьёт тебя, случайно или намеренно, у нас будут проблемы.

– Я прошу тебя, поговори с ним, Аяна. С того момента, когда я ударил его, он ни разу не попытался даже выслушать мои извинения. Мы избегали друг друга и молчали, но твоё появление снова пошатнуло это условное равновесие. Я не понимаю, в чём тут дело, но он смотрит на тебя и слушает, как зачарованный.