Чтение онлайн

– Что...

Файтелл прошёл мимо них, не удостоив даже взглядом, и вышел из дома, не закрыв за собой дверь.

– Я уволил его, – сказал Конда, выходя в коридор. – Анвер даст ему хорошую рекомендацию, несмотря на то, что он слегка... забывался.

Аяна тревожно посмотрела на него, потом на Вараделту, и прикусила губу. Меньше всего ей хотелось, чтобы из-за неё кто-то лишался работы.

– Он сказал, что ко всему привык за годы работы в гостевом доме, – хмыкнул Конда. – Но не готов работать управляющим в борделе.

– Ты только посмотри на него, – изумлённо скривилась Вараделта. – Ох, кир, прости. Я тоже забываюсь.

– Нет-нет, – поднял пальцы Конда. – Ты вполне верно выразила мою мысль. Иногда человек, наделённый малой властью, начинает раздувать её, как птица каделе свои перья, и переоценивает свои силы... или заигрывается.

– Конда, но я не справлюсь без управляющего, – сказала Аяна. – Слишком много всего нужно, чтобы тут всё... двигалось. Молоко, мясо, дрова, уголь, масло, всё на свете...

– За это не переживай, кира, – поспешила успокоить её Вараделта. – Тут всё давно налажено, да и книга учёта есть. Я могу заняться этим, пока кир ищет нового управляющего, если он позволит, – взглянула она на Конду.

– Полагаю, ты не стремишься вернуться на... прежнее место работы?

– Не стремлюсь, кир Конда.

– Анвер возьмёт на работу экономку? – подмигнул Конда Аяне под недоверчивым, затем ошеломлённым взглядом Вараделты.

Арчелл слегка удивлённо выслушал распоряжения Конды и с тем же удивлением уехал с ним в город, а Вараделта с не менее изумлённым видом стояла у плиты, помешивая похлёбку.

– Кира Аяна, это правда? – в очередной раз переспросила она. – Вы с киром не шутите? Полтора золотых в месяц? Попечительство Нелит Анвера?!

– Ну, кто-то же должен быть твоим попечителем, – сказала Аяна, присаживаясь к столу. – Луси, он заснул?

– Заснул прямо на игрушках, – сказала Луси с улыбкой, заходя на кухню. – Ну что, отпразднуем сегодня твою новую работу, Делли?

– Делли? – удивилась Аяна. – Я смотрю, вы сдружились уже?

– Есть такое, – улыбнулась Вараделта. – Я будто попала в сказку. Не думала, что в моём возрасте жизнь может поменяться так круто. У меня три приличных платья, и мягкая кровать в тёплой комнате, и вкусная свежая еда, а теперь ещё и работа в большом... Ладно, не очень большом... В приличном доме! – всхлипнула она.

– Вараделта, не плачь, – расчувствовалась Аяна. – А то я сейчас тоже заплачу! Давайте приготовим лепёшки с яйцом, а вечером откроем бутылочку вина. Прямо тут, на кухне, и никто не будет светить тут своей лысиной, умело спрятанной среди густых волос по бокам, да, Делли?

– Я вернулся, – сказал Конда, заглядывая к ним. – М-м, Айи, как пахнет! Я такое уже ел, и, помню, мне понравилось. О, и похлёбка. Я это всё буду. Луси, прекрати это. Я голодный, и совершенно спокойно могу поесть тут. Или ты хочешь убирать ещё и в столовой?

– Нет, – испуганно покачала головой Луси, глядя в пол. – Прости, кир. Просто я ещё не работала в домах, где кирио... Едят на кухне с самыми низкими катьонте. Прошу прощения.

Конда поел, с интересом поглядывая на её смущение, потом поблагодарил и вышел, уводя за собой Аяну.

– Я вечером уеду в дом Пулата, – сказал он. – Надо забрать некоторые документы и подписать бумаги. Пойдём, сыграем ту песню.

– Кимо спит. А я чуть позже хочу размять Ташту.

– Тогда давай "Танец журавлей". У нас уже хорошо получается. В этот раз точно получится. Погоди, я передвину столик в гостиной.

Негромко мурлыкая мелодию, Конда танцевал, изредка напоминая Аяне последовательность движений.

– У тебя хорошо получается. Смотри мне в глаза, – сказал он, обходя её справа и кланяясь.

Аяна прислонила ладонь к его ладони и присела, изящно отставляя ногу, потом шагнула назад и снова вперёд, глядя в пол.

– Там, та-ли-та-ли-да, та, та, – напел Конда. – Это танец танцуют, глядя в глаза, иначе в нём никакого смысла.

– Я хочу в этот раз выучить движения, – сказала Аяна, отступая вбок и возвращаясь назад, скользя взглядом по узорам ковра. – Все, а не как в прошлый раз. Мне хватает того, как ты касаешься моей ладони.

– Айи.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Я же говорила, – с чувством сказала она, затягивая шнуровку корсажа. – Каждый раз одно и то же! Каждый раз! Я хочу выучить этот танец! Ты обещал научить!

– Ну, не совсем одно и то же. Мы выучим... рано или поздно, – сказал Конда, натягивая рубашку. – Весь, до конца. Когда ты перестанешь вот так кидаться на меня, как волна, хищно утаскивающая несчастного пловца в глубокое синее море, провозя его спиной по гальке и острым камням.

– Я не виновата, что тут такой жёсткий ковёр.

– В следующий раз будем разучивать в спальне. Для той части, которую мы освоили, там достаточно места.

– Ты смеёшься надо мной. Ты сам дразнишь меня, и потом смеёшься надо мной.

– Надеюсь, ты не обижаешься.

– Нет. Мне не надоедает эта игра.

– Мне тоже, – сказал он, целуя её. – Я пошёл.

Ташта тянулся за лаской, обнюхивал руки Аяны, и очень обрадовался, когда из кармана штанов она достала пучок моркови и половину сухой лепёшки.

– Твой конь пытался укусить второго конюха, – сказал Весейме, сидевший на кипе сена в углу. – Он очень хищный.

– На самом деле это не конь. Это кийин, – улыбнулась Аяна, выводя Ташту за корде из дверей. – Он кусает грешников. Тех, кто не моет руки.

Весейме быстро сунул руки в карманы, потому что Ташта недвусмысленно прижал уши и покосился на него. Аяна еле сдержала смех, запрыгивая на гнедого и представляя, как красиво, наверное, со стороны выглядит её коричневый плащ в этом движении.

Зимний Арнай в этой его части был грустным, но не унылым, и напоминал её старый зелёный костюм, прикрытый коричневым плащом. Листва на деревьях не опадала полностью, хотя и теряла изрядную долю зелёного цвета, становясь тоскливо-коричневатой, трава выцветала, сохраняя лёгкий зеленоватый оттенок. Берег кирио и порт остались позади, Ташта уверенно шёл рысью по северной окраине и дальше, к полям, рощам и лугам.

Каделе взлетали из-под копыт Ташты, бойкие, вёрткие, стремительные. Они усаживались на ветки, сливаясь с пёстрой коричневой корой среди поредевших листьев, дрожащих в порывах ветра. Аяна доехала почти до самого перевала, потом обочина стала каменистой, и она направила Ташту обратно в Ордалл.