Чтение онлайн

– Купил. А что? Сама ж знаешь, у меня заначки есть. На очень черный день. Жень, ну давай пойдем погуляем, в цирк сходим, в зверинец, ну куда угодно, чтоб ты не зацикливалась на одной мысли. Привет, Райв.

– Привет, Вик. Ушел? М-да… Женя, возьми себя в руки, не расклеивайся. Он в конце концов сам выбрал. И не спорь. Я легкомогу избавить его от этого самонадеянного тана. И Риэль знает, что я могу. И тан останется жив и здоров. Но он же у нас… все, молчу.

И он честно молчал целый час, пока Женя не спросила:

– Ты и правда а-тан? Ты родственник Кастина? Брат?

– Что интересно, старший, – хмыкнул Райв. – Мы не похожи, у нас матери разные, а отец один… По крайней мере, так считалось, хотя ни в моей матери, ни в его быть уверенным было нельзя. Очень большие гулены достались нашему папеньке. Но мы привыкли считать себя братьями. В конце концов это определяется не только кровью. Женя, выбрось из головы. Ты не сумеешь решить его проблемы, потому что решать должен он.

– Если бы он хотел, – выразительно вставил Тарвик, делавший вид, что читает книгу, – он бы давно избавился. Наложил на себя епитимью – и чуть не гордится. Райв, ты ее в случае чего поймать успеешь? Она девушка шустрая и ужасно обижается, если ей начинают сообщать неприятную правду, которую она к тому же и сама знает. Знаешь, Женя, он просто боится забыть о своей вине, забыть о своей боли. Есть такие люди. Нужно ему жить прошлым. И наплевать, что в настоящем все складывается не так уж и плохо, главное, что в его жизни были события, заставлявшие его так страдать. Не скажу, что он своим страданием упивается, зато ему кажется, что, перестав постоянно думать о Матисе да Камите, он непременно предаст их память. Ну зачем он таскает за собой флейту, если практически на ней не играет? Но сидит у костра, гладит футляр и вспоминает, как боялся вытащить кол из тела Камита, как его насиловали, пока тот умирал, как тот кинулся его убивать, думая, что так спасет. Самый глупый поступок, какой можно придумать. Что в итоге вышло? Насилие наш нежный юноша пережил, и уж если бы Камит не наворотил глупостей, то пережил бы еще легче, потому что было бы, к кому прислониться. И ведь что интересно, Риэль винит в этом опять же себя. Две разновидности идиотов: у одних всегда виноват кто-то другой, зато другие, словно в компенсацию, придумывают себе несуществующую вину. Ты меня знаешь, знаешь, что я циник и вообще сволочной мужик, но даже я вижу, что Риэль по благородству души кого хочешь за пояс заткнет. Я серьезно. Чистый, честный и благородный. Как сказочный герой. Ну так какого ж рожна он так увлечен самоистязанием? Только не говори, что иначе он не был бы чистый, честным и благородным. Был бы. И уж прости, он вполне мог бы не пойти к Хайлану.

Совершенно спокойно Женя кивнула.

– И Хайлан подождал бы, пока мы не будем в дороге.

– Хорошо, – устало согласился Тарвик и очень громко захлопнул книгу. – Хайлан – самоуверенный и привыкший к безнаказанности тип, нуждающийся в том, чтобы кто-то окунул его носом в дерьмо. И даже я способен это сделать, о Райве я и не говорю. Так нашей барышне нервной – я, заметь, не о тебе! – этого не надо. Женя, можешь просто подойти и дать мне по морде или по яйцам, если он никогда не оправдывал себя тем, что, дескать, помощи ждать все равно неоткуда. Не идешь? Ну вот. Теперь помощи до хрена и больше. Как ты думаешь, Кастин не нашел бы повода избавить Риэля от Хайлана? Ты такое слово «опала» слышала когда? Придрался бы – и вали, дорогой тан, в свое имение без права выезда.

– А он бы и не выезжал, – подал голос Райв, – послал бы своих людей, и те привели бы Риэля на поводке. Женя, как это ни грубо, Тарвик основательно прав. Риэль нуждается в Хайлане, и именно для того, чтобы тот напоминал ему об этом… предательстве.

– Ты-то откуда знаешь? – вскинулась Женя. Райв пожал плечами.

– От Тарвика. Ты знаешь о моем отношении к мужеложцам и моих понятиях о чести. На примере Риэля я понял, что действительно есть люди, готовые ради любви на все. То есть совершенно на все. Он ради этой своей любви идет по зову Хайлана.

– Ага. Раз он предал любовь, должен вечно платить. Наверное, с точки зрения идеалиста так и есть, да только у Риэля, словно у классического шизофреника, ложный посыл. Не было предательства.

– Матис счел, что есть, – ответила Женя, не очень понимая, зачем она с ними спорит? Будто она не была согласна. Да, Риэль так привык истязать себя воспоминаниями, что боится остаться без них, а Хайлан не позволяет этому случиться. Понимание не решает проблемы: как помочь Риэлю? Как вытащить его из этих воспоминаний? Как заставить его отделить прошлое от настоящего, если он этого не хочет?

Потому она встала и ушла в свою комнату. То есть в комнату Райва. Пару пуговиц пришить надо, в том числе и к рубашке Тарвика, носки подштопать, здесь это не зазорно совсем, а еще неплохо бы наконец реализовать давнюю идею насчет блузки, с которой никак не выводится пятно, а блузку жалко, она удобная и симпатичная, и если сделать ее покороче и не заправлять в штаны, а из обрезков сделать…

Райв отобрал блузку и отложил в сторону.

– Ну давай попробуем придумать, как ему помочь. Нормальный разговор с Хайланом поможет?

– Нет. Ни тебя он не испугается, ни короля. Он, по-моему, патологически бесстрашен.

– Значит что? Только ты.

– Хайлан меня не послушает. То есть послушает и сделает по-своему. Он не привык в чем-то себе отказывать.

– То есть душещипательные беседы о любви не помогут. Женя, это внутренняя проблема Риэля. Я согласен с тем, что обычному менестрелю никогда не удастся противостоять владетельному тану. У Тарвика, что бы он о себе ни думал, руки коротковаты, он может только убить. Но я-то могу больше. Ты не забыла, что я не самый слабый маг и могу просто заставить Хайлана забыть о Риэле?

– Интересно, – задумчиво спросила Женя, глядя в его темные глаза, – а почему ты мне об этом говоришь? Ну дождался бы, когда мы уйдем из города, навестил Хайлана, внушил бы ему, что нет никакого Риэля или никакой любви…

– Потому что это не бесследно. Потому что любое вмешательство в душу человека обязательно ее повреждает. И забыв о Риэле, Хайлан может забыть что-то еще – о жене, например, или о короле, или о необходимости снимать штаны, усаживаясь на толчок. Или у него резко изменится характер, и неведомо как. Он может стать нежным и ласковым, а может – сущим тираном. И узнав об этом от кого-то из менестрелей, Риэль первым делом подумает обо мне, а потом свяжет с тобой. А ты ни сном ни духом, но он тебе не поверит. И зачем мне надо вас ссорить?

– Тогда что? Просить короля? А ему это надо?

– Ему это не надо. И он не чувствует себя виноватым перед тобой… потому что чувство вины за столько лет стирается из души начисто, и потому что он король и привык играть людьми, и потому что он магистр, что тоже не располагает к мягкости и доброте. Но он имеет привычку соблюдать равновесие, если такая возможность имеется. Он изменил твою жизнь, но имеет возможность сделать ее чуть приятнее и без вреда для общего положения. Что такое для короля тан Хайлан? Да то же самое, что бродячий музыкант. Хайлан не влияет на ситуацию в Комрайне, возможно, просто потому что ему этого не хочется. И король может внятно сформулировать свое требование: не трогать Риэля, потому что такова его королевская блажь. Услышал, дескать, об этаком самоуправстве и решил вступиться за беззащитного. И никто не удивится, потому как с ним это бывает. Слышала, что в народе его зовут Кастин Справедливый? А он черт-те сколько сидит на троне. Знать может иметь на него зуб, а вот народу – не за что. Он сидит где-то высоко, он не просто король, но король-маг, он может все – и более того, он это делает. Он следит, чтоб наместники не наглели, он сдерживает особо распустившихся баронов, он вполне способен отправить на плаху собрата-мага, увлекающегося опытами на людях.

– И что подумает Риэль?

– Может подумать, что Хайлан наконец излечился он него.

– Или что Хайлану велели… Райв, а нет ли какой травки, которая делает мужчину импотентом?

Райв помолчал. Ага, мужская солидарность. Это ж самая страшная кара, какая может обрушиться на обладателя пятой конечности.

– Не слышал. Но я просто не интересовался. Может, и есть. А кто будет давать ему отвар – ты? И каким образом?

– Ладно, – решила Женя, снова берясь за кофточку и ножницы. – Давай это оставим. Не хочешь – не нужно. Достали меня сильные и уверенные мужчины с их иллюзией, что все должны быть такими же сильными и уверенными.

– А разве нет? – растерялся великий маг, не научившийся за свои полторы тысячи лет простой истине: все разные. И должны быть разными.

Райв отобрал у нее ножницы.

– Ты что делаешь? Пойдем лучше другую купим. Я готов завалить тебя золотом, скупить все лучшие наряды, какие только есть, но понимаю, что тебе этого не нужно. Так давай хоть просто купим новую блузу взамен испорченной. Тебя смущает, что ты не сама…

– Глупости, – оборвала его Женя. – Я большая девочка, и это меня не смущает. Содержанкой я себя не чувствую, и вообще мужчины созданы для того, чтобы женщины могли облегчать их кошельки. Просто мне не до походов по магазинам. Но ты меня не понимаешь. Ты не понимаешь Риэля. И я завидую тому, какой ты сильный, цельный, твердо знающий, что надо тебе и остальным, не имеющий убивающих тебя воспоминаний.