Чтение онлайн

От чего бежал Риэль на этот раз? От воспоминаний? Вряд ли, чужая боль помнилась ему сильнее своей. От Тарвика, которого недолюбливал инстинктивно, не за насмешки, не за презрение «настоящего мужчины», а за то, что тот способен хладнокровно и по необходимости долго пытать человека. От Тарвика, которого хотел назвать другом. Но иметь друга, способного на такое, не получалось. Потому Риэль поступил как обычно: ушел. Почему считается, что убежать от самого себя невозможно? Он давно не был таким веселым, как здесь, в этой сумбурной и малость безалаберной стране, подтрунивал над тем, что Женя вызывает здесь интерес только как симпатичная женщина: учил тебя, учил, а клюют все равно лишь на твои рыжие волосы и стройную фигуру. Пусть бежит. Лишь бы не один.

Если у мира появилась надежда, почему ее не может быть у менестреля?

Время ложилось им под ноги вместе с дорогами. Джен Сандиния пришла на Гатаю и обосновалась здесь прочно. Не только Женя, а та самая мифическая – в Хибине только о ней и говорили, вместо боя петухов обсуждали Джен Сандиния. Смешно. Своего рода кухонная политика – приняли по рюмке чаю и давай авторитетно обсуждать последние думские события и решения, ни черта не понимая в политике, не умея заглянуть даже в завтра, а уж тем более в послепослезавтра, неважно – главное, мнение иметь. Гудел Ивидол, шумела даже серая Сайтана – направляясь в Ларкат, они прошли самым краем родной страны Риэля. Не то чтоб Жене захотелось познакомиться с маргитами или посмотреть на государство после межрасовой войны – ничего подобного. Ставинские горы. Край земли. Сесть, свесить ноги и видеть внизу только туманное ничто, а вверху только облака. Риэля тоже воодушевила эта идея, он долго расписывал ларкатские красоты, там были не только великие горы, там было и море, и Жене заодно приспичило и на море посмотреть. По слухам, в стране было уже сравнительно спокойно, маргитов благополучно победили, повязали разными строгостями и не велели заниматься черной магией. А они сразу и послушались…

Слабеньких черных магов они так и не увидели, зато увидели тамошних эльфов, таких же прекрасных, как уже знакомые, таких же вроде одновременно приветливых – и чужих. И получили приглашение посетить их город. Ну конечно, они согласились! Риэль хихикал, ничуть не обижаясь, что приглашали не Королька, а безголосую Женю, ну так и ее не модифицированные романсы петь звали, а так, показать эльфийскому народу Джен Сандиния, раз уж эльфы так легко ее узнавали. Провожатый, дивно красивый юноша с глазами самого изумрудного цвета, какой только может быть в природе, охотно отвечал на вопросы, вот Женя и спросила, не оторвут ли ей голову, потому что «интана камтур джен сандиния» было сказано после тех войн, после которых эльфов осталось чрезвычайно мало. Юноша очень удивился: это вообще-то было предложение эльфов насчет ограничения власти магии. Не магов – магии. Что маги, маг всего лишь некое разумное существо, справиться с магом не так уж и сложно, потому что никто не может держать несколько щитов постоянно. Именно несколько, потому что от стрел щит один, а вот от огненного шара совсем другой, от ледяных игл третий и так до бесконечности. Обуздывать необходимо магию. Магия – это стихия. Что? Ну да, маг. Не бог весть какой, однако… показать что-нибудь?

И так легко он это предложил, что Женя, конечно, согласилась. Ей ведь пока довелось увидеть только один вид магии – исцеление. А юноша развел руки, потом свел их, помял что-то между ладоней, словно снежок лепил, а слепил комок разноцветных искр, подбросил его – и искры рассыпались фейерверком. Просто так. Ни для чего. Для удовольствия. Магия – это искусство. Говорят, в музеях больших городов людей есть такие картины, которые делали художники-маги, немножко живые… Видели? Понравились? Ну, значит и у нас понравится.

Понравились – не то слово. Шедевры комрайновского музея не показались, конечно, убогими подделками, но эльфы, похоже, культивировали магию как искусство. Риэль спросил, так ли это, – да, так, но и как средство защиты – тоже. И как средство войны. Маргиты это теперь очень хорошо знают. Не видели? Невелико горе.

Они прожили в городе, красивом, праздничном, очень зеленом, около месяца, но никак не только ради экскурсий. Они работали, и еще как. Может быть, те, встреченные возле гор эльфы, специализировались на музыкальной магии, а эти слушали Риэля с истинным наслаждением. Женю с истинным снисхождением, так что она предпочитала статус девочки на подпевках.

Риэлю похвалы эльфов были приятны. Он приободрился, повеселел, стал тем Риэлем, которого Женя увидела в парке Комрайна. Эльфы еще и платили, так что им удалось подзаработать. Впрочем, почти все заработанное они тут и потратили, купив вещи эльфийской работы.

Женя, обнаглев, поинтересовалась отношением эльфов к Джен Сандиния. Они удивились: как можно относиться к надежде? Ты пришла, и пусть ты всего лишь олицетворение, но ты олицетворение надежды не только Ри Эля, но и всей Гатаи, включая эльфов. И никаких логических объяснений.

Лезть в Ставинские горы было не так трудно, потому что тропа была почти дорогой, в крутых местах были вырублены ступеньки, на опасных участках имелись даже перила в виде натянутых веревок. И народу попадалось много – это был оживленный короткий путь в соседний Тимран.

Удовольствие от сидения на краю земли портил холод. Женя поболтала ногами и прижалась в Риэлю. А он словно и не чувствовал, смотрел то вниз, то вверх, то перед собой, и лицо у него было такое… какое, наверное, бывает у поэтов, когда к ним спускается муза. Как знать, может быть, сейчас в его душе рождается лучшая баллада, которой удастся затмить даже «Темнолесье».

– Замерзла? – улыбнулся Риэль. На нее он смотрел точно так же. – Налюбовалась? Пойдем? Хорошего понемножку… а то не приведи Создатель, простудимся.

– Еще чуть-чуть, – попросила Женя. – Мне так хорошо, что шевелиться не хочется несмотря на холодрыгу.

– Вам действительно пора, – раздался сзади голос. Женя вздрогнула и едва не сверзилась в пропасть, у которой дно было так далеко внизу, что она по дороге рассыпалась бы. Что остается от человека, выпавшего из самолета?

– А если бы мы упали? – срывающимся от гнева голосом проговорил Риэль. Король Кастин собственной персоной удивился:

– Ты думаешь, я не сумел бы вас удержать? Вот так.

Что-то мягко подняло их в воздух и аккуратно поставило подальше от края. Ну да. Магия. Магистр. Кастин? Сам?

– Тарвик? – спросил Риэль, и Кастин кивнул.

На сборы они потратили едва ли десять минут, что особенного собирать, если все всегда с собой. Риэль расплатился с хозяином крохотной высокогорной гостиницы остатками эльфийских заработков, Женя попрощалась с его женой, и они, боясь смотреть друг на друга, вышли в промозглый холод, где их ждал Кастин. Недалеко отойдя от тропы, он развернул портал – полупрозрачная рама дрожала в воздухе, словно тоже замерзла. Шаг – и они оказались в уже знакомом помещении.

– Оставьте вещи здесь, – сказал Кастин. – И поторопитесь. Я боюсь, вы не успеете.

Женя, не выработавшая еще пиетета к музыкальным инструментам, швырнула рюкзак с лютней, а Риэль положил свой аккуратно, впрочем, почти молниеносным движением.

Они успели. Тарвик, непохожий на себя, открыл глаза и целую минуту смотрел на них непонимающе, потом перевел взгляд на короля.

– И зачем?

Кастин сел у изголовья и положил руку Тарвику на плечо.

– Затем, что это единственное, что ты по-настоящему хотел.

– Я не настолько сентиментален, чтобы прощаться, – проворчал Тарвик.

– Не прощаться. Посмотреть еще раз.

– Не стой столбом, Женька. Кастин, она от испуга окаменела? Я выгляжу так ужасно?

– Ему не больно, – тихо проговорил Кастин. – Это та малость, которую я могу для него сделать. Ему даже не очень плохо. Просто он умирает.

– Мне вообще не плохо, – добавил Тарвик. – Всех неприятных ощущений только слабость. Зря ты притащил их, Кастин.

Первым оцепенение сбросил Риэль.