Надо ли России бояться Китая?
Шрифт:
Обеспокоенность тем, что китайские «гастарбайтеры» могут занять рабочие места коренных жителей, растет не только в России. Такие же проблемы сегодня решают власти Индии и Вьетнама, где наплыв трудовых мигрантов намного превышает масштабы китайского присутствия в России. В этих странах вводятся более строгие правила, регламентирующие въезд граждан КНР, ограничиваются возможности иностранных компаний по найму «чужаков». Мощные китайские промышленные фирмы часто побеждают в тендерах на право строить в других странах заводы, электростанции, железные и шоссейные дороги, после чего в страну въезжают сотни китайских рабочих.
Во Вьетнаме, который 30 лет тому назад уже изгонял со своей территории этнических китайцев, сейчас снова образовались целые китайские поселения. Это вызывает серьезное недовольство и вьетнамских политиков, и местных бизнесменов. А в островном королевстве Тонга два года назад аборигены, возмущенные тем, что китайские пришельцы заполонили остров, сожгли и разграбили несколько десятков китайских магазинов. Россиянам следует принять во внимание эти «тревожные сигналы».
Не всем известен тот факт, что в конце 1930-х годов на территории советского Приморья и Приамурья тоже проводилась депортация китайского населения, проживавшего там компактно с начала XX века. Двадцать лет назад, в 1989 году, Верховный Совет СССР принял декларацию о признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению. В связи с этим чаще всего принято вспоминать о депортации поволжских немцев, чеченцев, крымских татар, калмыков в годы Великой Отечественной войны. Но в действительности же мероприятия по депортации начались раньше и не на западе страны, а у дальневосточных границ.
В 1930-х годах Япония оккупировала северо-восточную часть Китая и образовала там марионеточное государство Маньчжоу-Го. Его территория использовалась японцами в качестве плацдарма для подготовки нападения на СССР. Советско-японские вооруженные столкновения в 1938-1939 годах у озера Хасан на юге Приморья и у реки Халхин-Гол на востоке Монголии показали, что самураи всерьез готовятся к захвату дальневосточных земель Советского Союза.
Для подготовки боевых мероприятий они активно использовали агентурную разведку. Натренированных офицерами Квантунской армии агентов десятками перебрасывали на советскую территорию, многие из них оседали на жительство возле военных гарнизонов, аэродромов и военно-морских объектов в Хабаровске, Благовещенске, Владивостоке и других населенных пунктах. Борьбой с ними занимались советские пограничники и органы контрразведки. По сегодняшний день одним из самых известных пограничников в нашей стране является Никита Карацупа, служивший с 1933 года на заставе «Полтавка» Гродековского погранотряда Тихоокеанского пограничного округа. Ему удалось задержать или уничтожить не одну сотню японских шпионов и диверсантов. Многие из них были этническими китайцами и корейцами.
Обстановка в областях и краях советского Дальнего Востока в 1930-х годах была очень тревожная. Ни у кого не вызвало удивления событие, произошедшее 23 апреля 1937 года. В тот день газета «Правда» выступила со статьей, разоблачающей японский шпионаж на Дальнем Востоке. В статье сообщалось, что агентами японцев, как правило, были китайцы и корейцы.
21 августа 1937 года вышло Постановление Совета Народных Комиссаров СССР «О выселении корейского населения пограничных районов Дальневосточного края». Органам НКВД предписывалось немедленно приступить к мероприятиям по выселению, завершить всю операцию предусматривалось к 1 января 1938 года. За два месяца к 25 октября 1937 года было выселено 36 442 корейских хозяйства, то есть 171 781 человек. Вместе с корейцами депортации подверглись тысячи русских репатриантов из Харбина и натуральных китайцев. Под одну гребенку «причесали» и проживавших в тех краях немцев, поляков и прибалтов.
В считанные дни опустели процветавшие корейские деревни и целые городские районы. Исполнительные подчиненные полпреда НКВД по Дальнему Востоку Генриха Люшкова, летом 1937-го расправившиеся с «врагом народа», «троцкистским прихвостнем» комиссаром госбезопасности 1-го ранга Терентием Дерибасом — предшественником Люшкова — и его окружением, взялись за «врага внешнего». Китайские семьи проживали колониями: во Владивостоке — в старой части города в районе Пекинской улицы, в Хабаровске — на Казачьей горе и в слободке за железнодорожным вокзалом, много их было в селах Манзовка, Сучан, Бикин и прочих местах привольного таежного края. После операции НКВД там долго было безлюдно.
ВОСПОМИНАНИЯ ОЧЕВИДЦА
Некоторые потомки депортированных китайцев официально возвратились в СССР в 1950-1960-х годах. Один из них позже вспоминал, что он родился во Владивостоке в 1936 году. Его мать была русской, выросшей в Харбине, а отец — китайцем, работавшим на объектах КВЖД в северо-восточном Китае. В Советский Союз они приехали официально в конце 1920-х годов, когда обстановка вокруг КВЖД начала накаляться из-за провокационных действий китайских властей. В семье кроме него были еще старшие братья.
По рассказам своего отца он знал, что осенью 1937 года во Владивостоке к ним в квартиру пришли работники милиции, потребовали срочно собрать необходимые вещи и быть готовыми к отъезду в Китай. Немного погодя всю их семью с маленькими детьми и нехитрым скарбом отвели на вокзал, который находился неподалеку. Там уже были собраны сотни владивостокских китайцев. Всех погрузили в длинный эшелон, состоявший из вагонов-теплушек, и повезли в неизвестном направлении.
Сперва по эшелону ходили слухи, что в Китай отправят морскими судами, потом решили, что их погрузят на баржи и по Амуру и Сунгари повезут до Харбина. Однако паровозы тянули составы с Дальнего Востока по Транссибу все дальше и дальше в глубь страны. Через две-три недели они остановились в теплой для осеннего времени Алма-Ате. Ехавших вместе с китайцами корейцев собрали вместе и пешими колоннами погнали в казахские степи, которые им предстояло обживать. Позже, в 1970-х годах, корейские поселения в тех местах превратились в колхозы-миллионеры — гордость советской овощеводческой отрасли.
Китайские семьи посадили на подводы или грузовики и повезли под воинской охраной дальше на юг. На линии государственной границы, которая отделяла СССР от китайской провинции Синьцзян, переселенцев высадили. Советские пограничники показали им направление движения по автодороге Сары-Озек — Ланьчжоу и, примкнув штыки, потребовали покинуть территорию Советского Союза. Дальше до города Урумчи пришлось идти пешком.
Дорогу пережили не все. В семье рассказчика заболела мать, которая умерла через некоторое время после прихода в Урумчи, одновременно с ней умер средний брат. Отцу, оставшемуся с двумя детьми на руках, удалось выжить. После освобождения Харбина от японцев в 1945 году оставшиеся родственники возвратились в Харбин. Старший брат завел свою семью и остался в этом городе на всю жизнь. Младший в возрасте двадцати лет начал ходатайствовать об отъезде в СССР на постоянное место жительства. В 1962 году его желание было удовлетворено, ему разрешили жить сначала в Казахстане, а позже при восстановлении советского гражданства — в любом месте страны.
(Илья Дроканов. Воспоминания)
В советские времена примеры такого возвращения были единичными случаями. Китайцев на Дальнем Востоке проживало очень мало. В период обострения советско-китайских отношений за тем, чтобы представители титульной нации соседнего государства бесконтрольно не появлялись в местах у государственной границы, бдительно следили органы КГБ и МВД СССР. Некоторые города, например Владивосток и Благовещенск, имели статус закрытых населенных пунктов, куда обычные граждане СССР могли въезжать и оставаться на жительство лишь по специальным разрешениям контрольных органов.
Но в конце 1980-х годов ситуация заметно изменилась: статус закрытых городов отменили, контроль за прибытием иностранцев в страну ослабили. Жители провинций, лежащих за Амуром, по безвизовому обмену охотно поехали в Хабаровский и Приморский края, в Амурскую область торговать, ремесленничать и обрабатывать пустующие земли.
СВИДЕТЕЛЬСТВО ОЧЕВИДЦА
Стоя на линии границы в районе озера Хасан, странно видеть единую территорию, не разделенную хребтами или водными преградами. Там всего лишь проведена условная линия границы, карандашом по карте. Но взгляд цепляется за бесконечные необработанные, заросшие бурьяном и покрытые пятнышками девственных озер земли по нашу сторону границы. И тут же у китайских соседей — возделанные, без единого «дикого клочка» сплошные поля и рисовые чеки.
(Илья Дроканов. Воспоминания)
Домой в Китай они возвращаться не торопились. Пользуясь тем, что власти новой России сквозь пальцы смотрели на бесконтрольную «китаизацию», граждане соседней страны стали обживаться на новых местах. Нередким явлением стало образование смешанных браков, особенно в русских селах. Русские женщины, как правило, радушно относятся к холостым пришельцам: китайцы не пьют, любят семью, несут деньги в дом. А дети у русских женщин рождаются китайцами: ассимиляция — извечный китайский «путь хитрости». Известный китаист Аркадий Жемчугов пишет: «Китайская кровь, как выяснилось, практически не знает себе равных. Генетически от любого кровосмешения китайца с иностранцем рождается китаец. Даже если один из партнеров негр, все равно получается китаец. Вот и иудеи не признают евреями детей, у которых кто-то из родителей китайских кровей» [33] . Китайская кровь «пересиливает» любую другую, то есть в конкуренции народов китайцы обладают генетическим преимуществом. К сожалению, и в России, и в странах европейской демократии наложено табу на серьезное обсуждение проблем кровосмешения. Стоит начать серьезно заниматься этой темой, как тут же начинают звучать обвинения в «фашизме» и «расизме». В итоге получается, что на темы расовых смешений говорят только маргиналы и диссиденты-националисты, которые не боятся бросить вызов общественному мнению. Расовая тема отдана «на откуп» экстремистам. Это весьма печально, ведь замалчивание «неудобных» проблем делает их особенно взрывоопасными. Между тем признать такое генетическое качество китайского народа, как способность полностью доминировать при смешанных браках, необходимо иметь в виду руководству любой страны при выработке своей национальной политики. По сути, речь идет о признании факта, который является очевидным.
33
Жемчугов А. Китайская головоломка. М., 2004. С. 26.
В XIX веке философ Владимир Соловьев предсказал, что настанет день, когда каждый из нас обнаружит у себя под кроватью китайца. Похоже, пророчество начинает сбываться.
Впрочем, в России уже происходят события, когда на пути «китаизации» наших городов встают барьеры в виде конкретных действий официальных властей. В 2009 году резонансным событием стало закрытие Черкизовского рынка в Москве. На печально известном «Черкизоне» китайский бизнес чувствовал себя так же привольно, как в родных городах Поднебесной. Деловой и «околоделовой» люд с паспортами граждан КНР был вынужден резко свернуть свою активность, шедшую вразрез с российским законодательством. Китайские потери в результате внезапной операции московской мэрии составили, по оценке Андрея Девятова, примерно 15 миллиардов долларов. К премьер-министру России Владимиру Путину за поддержкой приезжали представители китайских министерств экономического блока. Но проявление силы в Китае привыкли уважать. Новый пример: в феврале 2010 года Министерство коммерции КНР выразило озабоченность в связи с возможным закрытием другого московского рынка — Измайловского, на территории которого стоит более шести тысяч контейнеров с товарами китайских производителей стоимостью почти 2 миллиарда долларов. Причина закрытия Измайловского рынка — нарушение правил таможенного оформления.
Во второй российской столице — Санкт-Петербурге — также намечается некоторое отступление китайцев. Китайская экономическая «экспансия» в Питере, о которой много говорилось в наших СМИ несколько лет назад, стала заметно сходить на нет. В широко разрекламированном проекте строительства квартала «Балтийская жемчужина» в конце прошлого года появились новые нюансы. Китайские инвесторы готовы отдать долю петербургским строителям: есть намерение привлечь в проект первого стороннего инвестора — ЗАО «Строительный трест». Эта компания может изменить свой статус — из подрядчика стать инвестором. Причина, очевидно, кроется в появлении у китайских партнеров экономических проблем. К привлечению соинвесторов китайских «товарищей» вынуждает низкий объем продаж построенных квартир в жилом комплексе. Петербургские строители, которые сами давно претендовали на участок, отданный под проект «Балтийская жемчужина» их коллегам из Шанхая, скорее всего, постараются отбить у китайцев этот «лакомый кусок».