Надо ли России бояться Китая?
Шрифт:
Неудивительно, что панические высказывания звучат гораздо громче, чем взвешенные суждения. Поэтому голоса тех, кто скептически относится к «китаизации» российских территорий, чаще всего оказываются не услышаны. Например, мало кто внял словам депутата Государственной думы Владимира Рыжкова, который подчеркнул: «О китайской угрозе говорят только люди, которые не знают этой страны. У Китая нет планов захвата российских территорий». Эту точку зрения разделяет публицист Владимир Бондаренко, длительное время работавший на Тайване. Он не верит в «китаизацию» Сибири, поскольку китайцы еще лет сто будут продолжать осваивать более близкую им по менталитету Юго-Восточную Азию, вплоть до Филиппин и Австралии, успешно завоевывать позиции на западе США от Сан-Диего до Сан-Франциско. Холодная Сибирь их как-то не привлекает. С точки зрения Владимира Бондаренко, наблюдающееся в Китае снижение интереса к русскому языку и литературе подтверждает отсутствие реальных планов по скорейшему освоению Сибири. Ну не хотят они нас завоевывать, не хотят!.. Когда Советский Союз был для Америки главным конкурентом, в университетах стран НАТО ввели в обязательном порядке кафедры русского языка и литературы. Старшие офицеры обязаны были пройти курс на этих кафедрах или в Монтере, или в Гармиш-центре, на американской базе в Германии. Потенциальные противники изучали Пушкина и Чехова, готовили кадры военных переводчиков. Как говорится, врага надо знать в лицо. Сейчас факультеты русистики по всей Европе и Америке закрываются в таком же массовом порядке. Потеряв былую мощь, Россия утратила и обаяние своей культуры.
В последнее десятилетие отмечается существенное уменьшение количества граждан КНР, которые обращаются к российским властям с просьбами о получении гражданства или вида на жительство. Это также указывает на то, что китайцы не видят для себя экономических перспектив на российском Дальнем Востоке и в Сибири. Подтверждают это и особенности китайской эмиграции на сопредельные территории. Китайцы не селятся «чайна-таунами», хотя и стремятся жить в определенных районах. Это крайне нетипичное для выходцев из КНР явление. Причины здесь могут быть разными, в том числе нежелание пускать корни в этом российском регионе. Анализ китайского бизнеса на Дальнем Востоке и в Сибири показывает, что китайцы не рассматривают эту территорию как место своего дальнейшего проживания — по крайней мере, в настоящий момент. Целью их являются ресурсы из этих районов. Причем, как и 100 лет назад, их «выкачивание» осуществляется в откровенно варварской форме, когда не только не создается новая инфраструктура, но разрушаются даже остатки старой, созданной при СССР. Фактически китайский бизнес своими хищническими действиями ведет Дальний Восток и Сибирь к экономической деградации.
Кто спасет Дальний Восток?
Не так давно и в тех краях наконец-то проявились первые факты официального пресечения «загребущей» деятельности восточных бизнесменов на нашей земле. Россельхознадзор провел инспекцию и обнаружил высокую степень загрязнения токсичными веществами земель в Красноярском крае, занятых китайскими теплицами. Экспертиза показала превышение концентрации опасных химических соединений в почвах сельскохозяйственных угодий, где выявлены такие опасные вещества, как бензопирен, водорастворимый фтор и мышьяк. Сейчас надзорные органы намерены через суд запретить использовать загрязненные опасными химическими веществами земли для сельскохозяйственного производства. А депутаты краевого парламента решили разработать регламент для иностранцев, занимающихся овощеводством. Кроме того, в Красноярском крае на 2010 год был резко сокращен лимит на гастарбайтеров в интересах сохранения приоритетного права граждан Российской Федерации на рабочие места. Читая в прессе сообщения о таких мудрых шагах, так и хочется воскликнуть: «Давно nopal»
Официальная стратегия Москвы, как можно заметить, состоит в том, что в обозримой перспективе на Дальнем Востоке и в Сибири за счет поставок энергоносителей восточному соседу создать условия для «рыночной диффузии», что экономика России и Китая окажется в крепких взаимных объятиях. В сложившихся условиях серьезные конфликты между нашими странами станут невозможными, потому что принесут слишком много ущерба обеим. Именно поэтому Кремль стремится увязать завершение строительства нефтепровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» с освоением новых месторождений и масштабной продажей нефти — до 80 миллионов тонн в год, но уже по рыночной цене.
В качестве подтверждения реальности таких замыслов российского руководства можно привести названия документов, подписанных в ходе государственного визита председателя КНР Ху Цзиньтао в Москву в июне 2009 года:
Меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству в сфере природного газа.
Меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству в угольной отрасли.
Меморандум о взаимопонимании между китайской государственной золотодобывающей корпорацией и Группой компаний «Ренова».
Меморандум о взаимопонимании между Министерством коммерции Китайской Народной Республики и Министерством экономического развития Российской Федерации по стимулированию двусторонней торговли машинно-технической и инновационной продукцией.
Рамочное соглашение между Экспортно-импортным банком Китая и Внешэкономбанком СССР о предоставлении кредита на сумму до 700 миллионов долларов США.
Президент России Дмитрий Медведев, принимая китайского коллегу, подтвердил государственные гарантии на поставку в Китай в течение 20 лет 300 миллионов тонн нефти общей ценой 100 миллиардов долларов. Это означает, что Россия до 2030 года будет поставлять в КНР по 15 миллионов тонн нефти ежегодно по фиксированной цене 57 долларов за баррель. Тем самым подтверждалась сделка «нефть в обмен на кредиты», предусматривавшая прокладку до конца 2010 года нефтепровода Сковородино — российско-китайская граница — Дацинское месторождение в Китае, а также предоставление кредитов российской стороне на сумму 25 миллиардов долларов. В ответ Ху Цзиньтао выразил надежду на то, что обе стороны добросовестно выполнят взятые обязательства для завершения строительства российско-китайского нефтепровода в назначенный срок.
Следует вспомнить и о том, что сегодняшние фактические поставки сырой нефти из России в Китай производятся по железной дороге в объеме до 15 миллионов тонн ежегодно.
Неоднократно на межправительственном уровне поднимался вопрос и о поставках газа. В прошлом году состоялось подписание соглашения о возможных поставках в Китай до 70 миллиардов кубических метров газа в год по цене, привязанной к мировой.
Предусмотренный объем составляет примерно половину от сегодняшнего экспорта российского газа в Европу. В Западной Сибири газодобывающие мощности для поставок голубого топлива в Китай имеются, но нет трубопровода. В Восточной Сибири пока нет ничего — ни скважин, ни трубы. Поэтому поставки газа в плане реализации заключенного соглашения в лучшем случае могут начаться не раньше 2015 года после проведения соответствующих строительных работ.
Приведенные факты реально демонстрируют сегодняшний уровень взаимодействия двух соседних стран в вопросе поставок энергоносителей. Планов немало, аппетиты Китай нагулял завидные, но утверждать, будто он вот-вот проглотит «Матушку-Рассею» от Урала до Енисея и дальше, пока не стоит. Не надо запугивать самих себя. Следует осознавать потенциальную угрозу и своевременно упреждать ее.
В качестве заключения к этой главе хочется привести мнение специалиста по истории и современности Китая Евгения Анташкевича, который многие годы посвятил практическому изучению восточного соседа и немало колесил по городам и провинциям Поднебесной, общался с китайскими бизнесменами, журналистами, представителями официальных властей.
МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА
Я уверен, китайцам сейчас и в обозримом будущем не до конфликтов с серьезным противником. Мы для них — противник серьезный, они это понимают. Китай подобен умной обезьяне, которая дождется результата битвы тигра и дракона, а потом слезет с дерева, чтобы подъесть остатки. Далее. Китайцам нечего делать в таком суровом климате, как у нас. Перенаселенность центральных и восточных провинций — мегапроблема для страны, но у них хватает собственных незанятых земель в Маньчжурии и Внутренней Монголии. К чему забираться севернее? Все «хуацяо» растекались только в южных направлениях, в те страны, где можно себя реализовывать, никому ничего не доказывая.
Конечно, им нужны ресурсы. Но при попытке захватить наши необъятные просторы потом придется их отстаивать и оборонять. Это еще тяжелее, ведь удерживать придется не только завоеванную территорию, надо поддерживать технологически сложное производство по добыче и транспортировке ресурсов, имеющее свою инфраструктуру. А ну как забайкальские партизаны XXI века подорвут участок магистральной трубы метров на пятьдесят? Интервентам придется ее менять, но взять такую же будет негде, потому что их делают только в Германии или на Ижорском заводе. А то, что китайцы делают сами по лицензии, для северной климатической зоны вряд ли подойдет.
Китай находится накануне энергетического кризиса, потому что собственных киловатт для плавки алюминия, стальных сплавов, производства пластмасс, высокотехнологичной химической продукции и даже традиционной мануфактуры явно не хватает. Своих ресурсов мало. Захватить чужие проблематично. Остается одно — купить. Плюс кооперироваться с соседями. Что они и делают.
(Евгений Анташкевич, член Общества изучения Отечественных спецслужб)
Падет ли Великая Китайская стена?
Политика и тайна стратагем
На самом деле ничто в мире не ново…
Характерная особенность традиционного мышления восточной цивилизации — это стратагемность. Впрочем, «стратагема» слово европейское, его возникновение связывают с древнегреческим понятием, служащим для обозначения военных хитростей, а потому оно не передает всех смысловых оттенков, которые понятны каждому китайцу. Наше понятие «стратагема» гораздо беднее, чем китайские «чжимоу», «моулюе», «цэлюе», «фанлюе». С этими терминами связано представление китайцев
О стратегическом плане, который таит в себе некую хитрость, манок, ловушку для противника. Поэтому не всякая стратегия является стратагемой. Востоковед Владимир Мясников пишет: «Стратагемность зародилась в глубокой древности и была связана с приемами военной и дипломатической борьбы. Огромное влияние на теоретическую разработку стратагемности оказал величайший военный мыслитель Древнего Китая Сунь Цзы, автор трактата „О военном искусстве", который требовал облекать предварительные расчеты в форму стратагем… На протяжении тысячелетий китайские полководцы составляли стратагемы для взятия крепостей и достижения успеха в военных кампаниях…» [34] Стратагема хороша тогда, когда она превращает воина в дипломата, а дипломата в воина. Стратагема — явление столь же философское, сколь и практическое, за каждой из них стоит определенная тактика поведения. В традиционной китайской культуре нет морального запрета на применение хитрости во имя достижения своих целей, наоборот, подобная находчивость поощряется. Быть мудрым по-китайски — значит не упустить подходящий момент, чтобы добиться своей цели. А в политике прямая дорога всегда труднее, чем обходной путь… Широкую известность за пределами Китая получили такие стратагемы, как «убить чужим ножом» (сделать дело чужими руками), «в покое ожидать утомленного врага» (выматывать противника, находясь в засаде), «грабить во время пожара» (извлекать выгоду из чужих неприятностей), «поднять шум на востоке — напасть на западе» (скрывать истинные намерения, запутывать врага, пускать его по ложному следу), «объединиться с дальним врагом, чтобы побить ближнего» и т. д.
34
Мясников В. Квадратура китайского круга: Избр. статьи. Кн. 1. М, 2006. С. 16.