Надо ли России бояться Китая?
Шрифт:
Свое видение причин отказа КНР от «лестного» предложения США высказывает на страницах гонконгского издания «Asia Times» 29 мая 2009 года доктор Цзянь Цзюньбо — доцент Института международных исследований Шанхайского университета Фудань.
МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА
У Китая нет ни потенциала, ни желания для того, чтобы участвовать в какой-либо «большой двойке». Да, Китай занимает третье место в мире по уровню ВВП, является крупнейшим кредитором единственной в мире сверхдержавы — Соединенных Штатов и одним из пяти постоянных членов Совета безопасности ООН и, что скрывать, действительно кажется мощной державой.
Однако Китай с его огромным населением и пробелами в развитии и благосостоянии может также считаться бедной, недостаточно развитой страной — в прошлом году Всемирный банк поместил его на 104-е место в мире по уровню ВВП на душу населения. Китай остается развивающейся страной, а США значительно опережают его почти во всех секторах экономики, равно как по мягкому влиянию и военной силе. На настоящий момент и в обозримом будущем Китай — не пара Соединенным Штатам в плане глобальной мощи.
Ответственность государства — члена G-2 участвовать в формировании мировой экономики и международных отношений выходит за пределы возможностей и амбиций Китая. Со стороны государства — так же, как и человека — неразумно участвовать в чем-то, что превышает его возможности. Именно поэтому, когда западные комментаторы рассуждают о G-2, у Китая неизбежно возникают подозрения относительно их намерений. Многие китайские ученые опасаются, что в рамках G-2 Китай может оказаться втянутым в структуру, построенную США, и от него потребуют вносить больший вклад в экономическое и социальное развитие мира, чем он может себе позволить.
Реализация идеи G-2 также означала бы, что Китаю придется радикально пересмотреть свою систему правления. В качестве члена G-2 Китаю потребовалось бы стать лидером как во внешне-, так и во внутриполитических делах, а это вызвало бы опасения перед вмешательством Запада во внутренние дела Китая.
Кроме того, идея такой группы противоречит ключевым принципам внешней политики Китая — таким как многосторонний подход и стремление к многополюсному миропорядку. Например, на пражском саммите Китай-ЕС Вэнь Цзябао подчеркнул важность отношений Китая и ЕС.
Еще одна важная причина, по которой Китай не хочет G-2, — это то, что она не будет легитимной международной структурой. Если G-2 будет построена при помощи США, то возникает вопрос: кто дал США такое право? Можно предположить, что если бы идею создания G-2 вынесли на глобальный референдум, то она была бы отвергнута большинством стран. Ни одна другая страна, за исключением США, не желает возникновения «pax-Chimericana». Отказ от создания G-2 не означает, что Китай уклоняется от глобальной ответственности. Китай приветствует повышение своей роли и роли других крупных развивающихся стран в рамках «большой двадцатки».
Даже став реальностью, G-2 никогда бы не смогла заменить собой силу, функции и авторитет ООН как единственной международной организации, признанной большинством государств мира. Хотя ООН сталкивается с множеством проблем в плане эффективности и подотчетности, она остается лучшей площадкой, на которой международное сообщество может мирно решать вопросы, представляющие общий интерес.
Как США стали объектом антиамериканизма в мире после того, как бывший президент Джордж Буш начал в 2003 году войну в Ираке, так и G-2 однажды могла бы стать объектом нападок антигегемонистских и антиимпериалистических движений, которые повредят глобальному имиджу Китая.
Не требует доказательств тот факт, что идея G-2 не приведет в восторг другие страны, особенно такие восходящие звезды промышленно развитого мира, как Индия, Россия и Бразилия. Все эти страны достаточно амбициозны, для того чтобы соперничать за влияние и власть на международной арене, как с США, так и с Китаем. Идея G-2 не основана ни на реалиях международной политики, ни на пожеланиях Китая и остального мира.
(Цзянь Цзюньбо. «Asia Times». 29.05.2009)
Существовало и другое мнение китайских экспертов: Вашингтон, предлагая Пекину глобальное взаимодействие, пытался таким образом приобщить экономические возможности Поднебесной к решению проблемы выхода из кризиса, а ее политические силы — к урегулированию ситуации в Ираке и Афганистане и обузданию своих иранских и северокорейских недругов. Бывший военный атташе КНР в России Ван Хайюань заявил: «Американцы в международной политике действуют односторонне. И везде такие столкновения интересов и противоречия будут продолжаться между США и Китаем еще очень долгое время. Поэтому высказывания о том, что Китай с Соединенными Штатами может управлять миром, — это нереально и невозможно. Поэтому Китай не будет ослаблять связи со своими стратегическими партнерами. Не будет ослаблять свои связи с широким кругом развивающихся стран. G-2 — немудрый выбор».
После визита президента Барака Обамы в Китай в ноябре прошлого года стало окончательно ясно, что идея «большой двойки» не проходит. А итоги декабрьского климатического саммита в Копенгагене показали, что Пекин готов к продолжению серьезных споров с Вашингтоном по самым ключевым вопросам. Каковы бы ни были реальные причины у китайского руководства, факт остается фактом: идея G-2 осталась нереализованной.
В сложившейся ситуации Америка повела себя как уверенная в своих силах женщина, уязвленная отказом выбранного партнера.
Во внешнеполитическом ведомстве госпожи Хилари Клинтон тщательно продумали первые шаги нового дипломатического курса США с целью нанесения наиболее чувствительных уколов по самолюбию Пекина. Во-первых, в Вашингтон для встреч на высшем уровне пригласили Далай-ламу, во-вторых, президент Обама пообещал правительству Тайваня продать крупную партию оружия, а в-третьих, американские массмедиа вновь подняли шум вокруг проблемы свободы слова в КНР, борьба за которую всегда была коньком политики демократов США. В последнем случае скандал вокруг атаки китайских хакеров на поисковик Google пришелся словно ложка к обеду и вызвал резкое обличение угрозы свободному потоку информации. Госсекретарь Клинтон не преминула сразу же упрекнуть китайских коллег и призвать их покончить с цензурой в Интернете.
Кстати, о Всемирной сети. Исторической датой создания китайского Интернета считается 20 сентября 1987 года, когда профессор Цянь Тяньбай из Пекинского научно-исследовательского института вычислительных машин отправил первое электронное письмо из Китая: «Через Великую стену — доступ к миру р. Хотя Китай сегодня является абсолютным лидером по количеству пользователей Интернета, с ним у китайского руководства весьма не простые отношения. Интернет-канал «с помехами» преодолевает Великую Китайскую стену. Как пишет британец Марк Леонард, «большинство диктатур рассматривают Интернет как явление, схожее по сути с погодой. Например, лидер Зимбабве Роберт Мугабе запрещает местные веб-сайты, когда там присутствует критика правительства.. Бирма, Иран, Вьетнам и Тунис пытались возвести „стены" вокруг своих стран, но их меры защиты скорее напоминают не заграждения, а решето. Саудовская Аравия в этой области добилась большего успеха — здесь все трафики сосредоточили в руках единственного интернет-провайдера, и он отсеивает все сайты, не устраивающие их духовных лидеров. Подобные каналы попадают в категорию „антиисламских" и отключаются. Китай по количеству населения в шестьдесят раз больше Саудовской Аравии, и большинство экспертов считают, что полностью контролировать в одном центре весь объем трафика невозможно. Однако Пекин постарался эффективно справиться с подобным вызовом… По слухам, был создан стотысячный корпус «электронной» полиции с огромным бюджетом: ему было поручено „прочесывать" каналы Интернета, блокировать „вредные" сайты и проверять электронную почту клиентов» [49] . Система фильтрации, о которой тут идет речь, известна под неофициальным названием «Великий китайский файрвол». Естественно, американцы никак не могут остаться в стороне, когда где-то на планете имеет место подобное нарушение права человека на получение информации. И вот уже долгие годы западные общества ведут войну за отмену всяких цензурных ограничений в Китае, однако эти запреты, по всей видимости, в той или иной форме будут существовать в Поднебесной всегда. В вопросах развития Интернета, как мы видим, Китай идет дорогой, очень отличной от других стран, это очень китайский Интернет.
49
Леонард М. О чем думают в Китае? М., 2009. С. 127. 134
Яблоком раздора по-прежнему является деятельность секты «Фалуныун», которая, по информации китайцев, опирается на поддержку ЦРУ и может сыграть такую же «подрывную» роль, как, например, движение «Солидарность», в свое время внесшее большой вклад в демонтаж социалистического строя в Польше. В 1999 году деятельность этой мощной религиозной организации, посмевшей бросить вызов официальной политике Коммунистической партии Китая, была запрещена на территории КНР, а многие ее члены подверглись репрессиям. Как и следовало ожидать, западные правозащитные организации тут же встали на защиту запрещенной секты, и в своей кампании, направленной против компартии Китая, они зашли так далеко, что начали распространять пугающие слухи, будто у арестованных членов «Фалуньгун» в секретных пыточных застенках вырезают органы для нужд трансплантации. В Вашингтоне даже была зарегистрирована особая организация — Коалиция по расследованию преследований в отношении «Фалуныун» в Китае. История «Фалуньгун» дала повод для создания еще одного мифа о кошмарах китайского коммунистического тоталитаризма, которым пугают европейских и американских обывателей.
Пекин отреагировал на прозвучавшие из Вашингтона осуждения, как и ожидалось, резкой критикой Соединенных Штатов за вмешательство во внутренние дела и нарушение договоренностей по поставкам оружия на Тайвань. Кроме того, с угрозой предупредил, что может заморозить контакты по военному сотрудничеству и ввести санкции в отношении крупнейших американских фирм, ведущее место среди которых занимает корпорация «Боинг» и другие крупные производители авиационной техники.
Но Америка не была бы Америкой, если бы не перешла от слов к делу. Президент Обама, вопреки прозвучавшим предостережениям, в конце января уведомил конгресс США о поставке Тайбэю большой партии вооружений на общую сумму 6,4 миллиарда долларов. На остров предполагается отправить 263 ракеты ПВО Patriot-3, многоцелевые вертолеты UH-60 Black Houk, а также оборудование для систем войсковой связи. На руках у американцев еще заказы на корабли и самолеты, например на 66 истребителей F-16, которые давно просит Тайбэй.
В середине февраля в Белом доме Барак Обама и Хилари Клинтон встретились с духовным лидером тибетцев Далай-ламой. Беседа, правда, была представлена как неофициальная. В последние двадцать лет все американские президенты встречались с Далай-ламой, при этом каждый раз подчеркивался неофициальный характер этих встреч. Только в 2009 году Обама не принимал мятежного гостя из Тибета, потому что готовился к своему первому официальному визиту в Китай, на который возлагались большие надежды. Весь прошлый год администрация США предусмотрительно не давала хода пакету контрактов на продажу оружия Тайваню. Преграды рухнули лишь после того, как в Вашингтоне потеряли надежду на серьезный политический флирт с китайским руководством.
Лидер тибетских буддистов Далай-лама XIV является лауреатом Нобелевской премии мира и обладателем высшей награды США — Золотой медали Конгресса. Его ежегодные вашингтонские встречи инициируют международное обсуждение проблем Тибета, поощрение сепаратистов и, соответственно, осуждение пекинской национальной политики. Высокогорный Тибет был присоединен к КНР в 1949-1950 годах. В 1959 году китайские войска подавили вспыхнувшее народное восстание тибетцев, а их духовный лидер покинул родину и укрылся в Индии. С тех пор Далай-лама пытается мирным путем добиться независимости Тибета и осуждает правительство КНР за «оккупацию». Действия Далай-ламы на международной арене в совокупности с периодическими сепаратистскими выступлениями коренного населения Тибета, самым свежим актом которых были волнения в Лхасе перед пекинской Олимпиадой, создают постоянную головную боль китайским официальным лицам. Отсюда — крайне болезненная реакция Пекина.
В ответ на вашингтонскую встречу официальный представитель министерства иностранных дел КНР Ма Чжаосюй сделал заявление, в котором назвал ее «серьезным оскорблением национальных чувств китайского народа» и грубым вмешательством во внутренние дела страны. Американские дипломаты по поводу реакции китайцев в свою очередь снисходительно заметили, что их реакция будет «только их реакцией».
Апогеем нового раунда геостратегической игры «США-Китай» стал следующий яркий факт. Прибытие Далай-ламы в столицу Соединенных Штатов по времени аккуратно совпало с визитом отряда боевых кораблей американского 7-го флота во главе с атомным авианосцем «Нимитц» в порт Сянган (Гонконг). В то время как в Северной столице (Пекин — «Бэйцзин», северная столица) руководители государства глотали горькую политическую пилюлю, в южной «Душистой гавани» (так переводится «Сянган») высшие чины ВМС КНР, выстроившись в ряд, в соответствии с международным военно-морским церемониалом дружно отдавали честь звездно-полосатым флагам на мачтах заокеанских «броненосцев».
В этом случае надо отдать должное выдержке китайцев: они не отказали отряду кораблей США в возможности зайти в свой порт. Хотя такие прецеденты бывали — например, в 2007 году Пекин подобным образом прореагировал на недружественный жест США. Надо полагать, что ответный ход Китай оставил на сей раз за собой. Или вожди Поднебесной преследуют иной интерес, который может быть объяснен следующим образом.
Год за годом официальный Пекин выражает неудовольствие по поводу встреч Далай-ламы с американскими президентами, мотивируя это тем, что США поддерживает сепаратизм Тибета. Но сам 74-летний духовный лидер тибетцев в недавнем интервью сообщил известному обозревателю телевизионного канала CNN Ларри Кингу, что не строит планов борьбы за полную независимость Тибета от КНР. Эта высокогорная территория не имеет выхода к морю, поэтому в случае отделения может оказаться в полной блокаде, которая станет огромным шагом назад в ее развитии. Далай-лама предпочел бы остаться в составе Китая, но получить для своей родины большую автономию, чем сейчас.