Чтение онлайн

В 2010 году исполняется 60 лет установлению дипломатических отношений между Китаем и Индией. Конечно, по этому знаменательному поводу политики двух стран произнесут немало громких речей на тему развития взаимовыгодного сотрудничества и добрососедства, которое якобы ничем не омрачается… Однако юбилейная риторика маскирует растущее обоюдное отчуждение. Ведь сегодня у западных границ Китая заложена пороховая бочка, взрыв которой сулит большие беды, вплоть до падения Великой стены. Руководство КНР, несомненно, учитывает это. А в Дели присматриваются к военной политике США в зоне Индийского океана, которая строится на том, чтобы держать Китай под прицелом. Глобальная война Соединенных Штатов с международным терроризмом покрывает все новые и новые зоны на карте мира. Недавно американские официальные лица сообщали о том, что Йемен превратился в одну из опорных баз исламистов. Силы командования специальных операций США при поддержке боевой авиации уже приступили к антитеррористической операции в этой арабской стране.

Произошедшие события оценил по-своему известный индийский дипломат, бывший посол в СССР, Германии, Афганистане, Пакистане и Турции М.К. Бхадкумар. Он высказал мнение, что новая американская стратегия в Йемене на самом деле направлена не против терроризма, а против Китая. Дипломат считает, что США, ввязываясь в войну в Йемене, имеют намерение усилить свое присутствие в регионе. Американцы стремятся завладеть стратегически важным портом Аден на берегу Аравийского моря, который именуется «воротами в Азию», тем самым давая понять Китаю, что еще слишком рано говорить о закате их влияния в зоне Индийского океана.

Устраиваясь в западной части этой зоны, американцы не забывают и о восточной зоне, чтобы полностью «обвеховать» ту часть Мирового океана, к которой тяготеет континентальный Китай. По заявлению президента Российской академии геополитических проблем генерала Леонида Ивашова, Соединенные Штаты разворачивают противоракетные комплексы морского базирования на плавучих платформах на Дальнем Востоке, в Японии. Постепенно наращивая систему ПРО, они стремятся нейтрализовать не только российский ракетно-ядерный потенциал, но и потенциал Китая.

Китайские военные специалисты, которых следует отнести к группировке пекинских «ястребов», оценивая обстановку на восточных, западных и южных рубежах Поднебесной, утверждают, что в ближайшие 20 лет их страна может оказаться втянутой в войну. По их мнению, Китай сейчас окружен в основном враждебными странами, связанными с США. «Вашингтон может разжечь пожар на заднем дворе КНР, но в таком случае мы тоже можем разжечь пожар у них на заднем дворе», — предупреждает один из пекинских специалистов по военной политике.

В условиях острого соперничества Пекина и Вашингтона за возможность беспрепятственно контролировать океанские пути транзита грузов внешней торговли и обеспечения надежных поставок сырья и энергоресурсов особое значение приобретает Шанхайская организация сотрудничества, которая была учреждена в 2001 году лидерами России, Китая, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. Общая территория стран, входящих в ШОС, составляет 30 миллионов квадратных километров, то есть 60% территории Евразии. Изначально страны Запада отнеслись к созданию ШОС с подозрением и даже затаенной враждебностью. Этот евразийский конгломерат тут же окрестили блоком «анти-НАТО» и «клубом автократоров», намекая на то, что в странах — членах ШОС остро стоит проблема прав и свобод человека. Получалось, что в состав Шанхайской организации сотрудничества вошли исключительно «восточные деспотии» [52] , являющиеся потенциальными агрессорами. И такая реакция неудивительна, ведь Соединенные Штаты Америки прилагают все усилия, чтобы не допустить сближения России и Китая, а уж тем более тесной интеграции крупнейших евразийских государств как новых «полюсов силы». В июне 2006 года на саммите ШОС президент Ирана Махмуд Ахмадинежад подчеркнул, что у Ирана, России и Китая общие взгляды на многие мировые проблемы, а также призвал сообща противостоять давлению тех держав, которые «склонны запугивать» [53] . Понятно, что президент Ирана имел в виду Соединенные Штаты.

Распад СССР привел к такой ситуации в международных отношениях, когда насущно необходим переход к устойчивой многополюсной системе мироустройства. Очевидно, что у многополюсной модели мира сегодня есть только один серьезный противник — западная цивилизация во главе с Соединенными Штатами. Запад опасается, что потеря привилегированного положения обернется для него потерей идентичности, «размыванием» европейских наций и, как следствие, полным экономическим и политическим крахом. Важна не столько реальность подобного сценария, сколько проблема западного менталитета, который по-прежнему верен идее универсальности западной модели развития. Однако странам Запада рано или поздно придется принять многополюсную модель мировой политики. И чем скорее это произойдет — тем лучше для всех.

Именно ШОС стоит сейчас на страже сухопутных северных границ Китая — стратегического тыла Поднебесной. Ни одна страна в мире не способна воевать одновременно на нескольких фронтах. Руководство КНР не исключает вероятности возникновения военного пожара на «путях транзита» с южной стороны. В таких условиях следует рассчитывать на бесперебойные поставки стратегических ресурсов на севере, через Центральную Азию. Территории Ирана, Туркмении, а также стран — членов ШОС становятся объектом его особой заботы. Стратегический тыл должен быть безопасным.

О важности Шанхайской организации сотрудничества для Китая размышляет автор статьи «Силы для антитеррора» Андрей Голобков на страницах одного из декабрьских номеров московского журнала «Военно-промышленный курьер».

Что же касается российской стороны этого стратегического треугольника, то политическое руководство нашей страны, несомненно, должно учитывать основные принципы китайской внешней политики, изложенные однажды и на долгие времена премьером Госсовета КНР Чжао Цзыяном почти четверть века назад, в марте 1986 года. Один из них гласит: «Китай никогда не ставит себя в зависимость от сверхдержав, никогда не вступает ни с кем из них в союз, не устанавливает стратегических связей. Китай осуществляет политику подлинного неприсоединения и никогда не рассматривает эту политику по отношению к Советскому Союзу как инструмент в отношениях с Соединенными Штатами, и наоборот».

Это не конъюнктурная политическая установка. Это — истинная политика восточного государства, для которого собственная долгосрочная стабильность гораздо важнее временных политических альянсов.

Не так давно в Соединенных Штатах была издана получившая немедленный резонанс книга воспоминаний бывшего министра финансов Генри Полсона, члена команды президента Буша-младшего. В мемуарном бестселлере отставной финансист утверждает, что перед началом мирового финансового кризиса в 2008 году до него дошли сведения о том, что Россия якобы предложила Китаю синхронно сбросить облигации двух полугосударственных американских ипотечных агентств с целью нанесения ощутимого удара по экономике США. По словам эксминистра, Пекин отказался от таких действий, не желая в тот момент дестабилизировать американский финансовый рынок. Но в мире тогда расценили вероятный вариант экономической войны как угрожающий.

После осложнения в отношениях Вашингтона и Пекина в начале 2010 года гипотетический сценарий Генри Полсона оказался на языке у многих экспертов. Они заговорили о том, что Китай в случае необходимости вполне способен угрожать Соединенным Штатам применением этой финансовой «бомбы».

Действительно, сегодня КНР фактически является крупнейшим кредитором США. На руках у китайцев 20% всех американских ценных бумаг в виде облигаций американского министерства финансов на общую сумму 800 миллиардов долларов, при том что общие активы КНР в США, по оценкам экспертов, почти в два раза превышают эту цифру и составляют около 1,5 триллиона долларов.