Чтение онлайн

Во всяком деле есть свои специалисты. Путешественники сразу почувствовали, что спор о том, какую платить пошлину, вполне можно доверить Дороше и не вмешивались. У стражников эту же роль выполнял тощий Зиндар. Иравий сказал свое слово и теперь, вроде бы, даже, не прислушивался к спору. Просто лениво разглядывал путешественников.

Дороша и Зиндар то кричали, то переходили с крика на шепот, потом снова начинали кричать. Топали ногами, ударяли ладонью о ладонь. Соглашались в чем-то, затем опять начинали спорить. Кончилось тем, что Дороша ухватил тощего за руку и отвел в сторону. Там они недолго пошептались и вернулись оба вполне довольные.

– Выдай им...
– Дороша неожиданно замолчал, он забыл, как сейчас следует называть Эмилия. Лепрекон скорчил гримасу, как будто у него неожиданно заболели зубы, но вспомнить не смог...
– Э-э-э...протянул он.
– Э-э-э... Дракон... Выдай им две золотые монеты и четыре серебряные.

Зиндар кивком подтвердил, что этой суммой пошлина вполне может ограничиться. А Иравий по-прежнему не вмешивался. Сидел на скамейке, разглядывая путников, и, очевидно, думал о чем-то своем, капральском.

Эмилий отсчитал Зиндару две золотые монеты и четыре серебряные. Агофен и Максим взвалили на плечи сумки с остатками провизии, и отряд отправился в путь. Они и двадцати шагов не прошли, когда капрал окликнул.

– Эмилий Бах!
– позвал он дракона.
– А тебе придется задержаться!

Путники продолжали идти, утверждая этим, что никакого Эмилия Баха среди них нет.

– Ты что, отказываешься подчиниться!?
– удивился Иравий.
– Сказано тебе: задержись, значит, остановись и иди ко мне.

Эмилий не выдержал и остановился.

– Зачем?
– спросил он, поворачиваясь к капралу.
– И вообще, я не Эмилий Бах, я Петр Ильич Чайковский, - сообщил он. И зачем-то добавил, совершенно неподходящее для этого случая: - Для друзей просто Петя.

– Никакой ты не Петя. Ты Эмилий Бах, - Иравий встал со скамейки, на которой так удобно было сидеть и неторопливо подошел к дракону.
– Всезнающий Мухугук кое-что шепнул мне...
– стражник повернулся к Мухугуку, наклонил голову, вытянул руки и показал идолу оба больших пальца, затем снова обратился к дракону.
– Шепнул, что ты самый настоящий Бах. И должен я тебя сейчас задержать. На тебя казенная бумага пришла.

– Так мы пошлину заплатили, значит, по закону, имеем право идти дальше, - возразил дотошный Дороша.

– Пошлина за Петю Чайковского уплачена, а он Эмилий Бах. За Эмилия Баха пошлина не уплачена, значит, по закону, могу его задержать, - резонно объяснил Иравий.

Агофен посмотрел на Максима. Взгляд его говорил: "Я их сейчас уделаю!" "Нельзя! Сдержись!" - ответил ему взглядом Максим: "Нам надо уйти отсюда тихо..."

– Сколько?
– не вдаваясь в споры, и рассуждения спросил Дороша.

– Вы что, меня на нарушение толкаете?
– удивился капрал.

– Мы нарушить правила не можем. Потому как нельзя, - поддержал начальника тощий и нахально улыбнулся.

Опять прибежал красный, потный и запыхавшийся Грипс. То, что спать ему больше не хотелось, можно было определить с одного взгляда. Иравий кивком разрешил стражнику остаться.

– Сколько?
– повторил Дороша и постучал по сумочке Баха так, что монеты зазвенели.

Звон монет подействовал.

– Что с вами поделаешь, очень уж вы мне понравились, - сообщил Иравий.
– А главное, цель у вас хорошая, идете исторические места осматривать. Такое стремление поощрять надо. Опять же - монархисты, королевскую власть уважаете. Так что ли, Грипс?

– Так точно, ран капрал Иравий, следует поощрять!
– бодро поддержал начальство Грипс.

– Видите, и Грипс так считает. Стало быть, сделаем вам снисхождение, и отпустим с миром, - решил Иравий.
– Без всяких дополнительных сборов. Разве что...
– он на мгновение задумался.
– Слушай, Бах, а не хочешь ли ты сделать пожертвование в пользу престарелых стражников-ветеранов? Ничего личного. Нам с Грипсом и Зинаром еще служить да служить.

Бах решил, что пожертвование обойдется ему не меньше чем в пять больших монет, и полез в сумку.

– Вижу, что хочешь. Наверно ты все-таки не Бах, и не Эмилий. Как считаешь, Грипс, может он все-таки Петя? Что там в бумаге прописано?

– В бумаге прописано, что он Петр Ильич Чайковский, - доложил Грипс.

– И печать настоящая?

– Круглая печать и подпись герцога.

– Ты Зиндар, как считаешь?

– Петя, ран капрал Иравий. По его драконьей морде сразу видно, что Петя, - отрапортовал Зиндар.

– Раз Петя, то и задерживать тебя никакого смысла нет. Давай, Петя, монеты сюда, а кошель забирай. Хороший кошель, сразу видно иностранный, натуральная кожа. Но нам чужого не надо. И можете двигать. Осматривайте исторические места и повышайте уровень.

Агофен, прищурившись, смотрел на Иравия, как будто прицеливался в него. То ли сказать что-то хотел, то ли сделать что-то. И все три бойцовых петуха на халате джинна уставились на Иравия. Максим дернул Агофена за рукав.

– И не думай!
– прошептал он.
– Нельзя. Без монет как-нибудь обойдемся... А если ты сейчас что-нибудь учудишь, на нас целую армию вышлют.

– Ладно, не дрейфь, - успокоил его Агофен.
– Сейчас я все утрясу.

Он подошел к Иравию, поклонился и сказал:

– За доброе к нам отношение, я должен поблагодарить тебя, о доблестный воин и суровый таможенник, активный покровитель исторических памятников и пропагандист шедевров старинной архитектуры, ран Иравий. Но начну я с доброго совета: оставь этому дракону его презренные монеты, не в них счастье.

Иравий с интересом посмотрел на джинна. У него было свое мнение о счастье, и он не хотел оставлять презренные монеты дракону.

– У меня есть кое-что получше, - попытался рассеять сомнения капрала джинн, - но разговор наш должен быть секретным. Ибо я хочу поведать тебе, сияющему образцу бескорыстности и грозному стражу границ Счастливого Демократического Королевства Хавортия, тайну, которая известна только богатейшим и мудрейшим жителям Блистательной Джиннахурии. Мои спутники и твои подчиненные не должны услышать нас.