Чтение онлайн

– Где выход!? Куда выход девался!?

Агофен и Эмилий тоже обернулись и стали рассматривать монолитную скалу, где только что находился широкий, хоть по трое в ряд по нему иди, проход.

– Чего уставились, - окликнул их Дороша.
– Я ведь говорил: обратно эта тропа не идет. Мы пришли и все. Отсюда ее нет.

– И верно, говорил, - вспомнил Максим.
– Но я как-то не особенно поверил. Не может быть, чтобы в одну сторону дорога шла, а обратно ее не было. Раз у дороги два конца, значит должны по ней ходить туда и обратно.

– Очень просто, - Заслуженный библиотекарь знал все.
– Волшебство органически связано с основными свойствами материи: временем и пространством, утверждая и опровергая их одновременно. А это противостояние, в свою очередь, ведет к возникновению парадоксов, появлению артефактов и таких чудесных явлений, как односторонние поверхности [18]

– Точно, - подтвердил Агофен.
– У нас, в Блистательной Джиннахурии, именно эта мысль утверждается во введении к первому тому научно-популярной серии книг для джиннов младшего школьного возраста: "Магия, это вам не игрушки".

– Понял, или надо дальше объяснять?
– спросил Эмилий.

– Дальше не надо, - попросил Максим.
– А то у меня мозги набекрень пойдут. Пусть это изучают дети джиннов младшего школьного возраста. Вы мне по простому скажите, зачем гномам нужно было, такие Тропы создавать, которые сами по себе куда-то бегают и по которым неизвестно куда придешь, а обратно пойти вообще нельзя?

– Мастерами они были и великими умельцами, - сказал Дороша.
– А если кто мастер, то у него руки чешутся. Ему все время хочется создать что-нибудь особенное, такое, что до него никто не создавал. Такие вот дела.

– А я думаю, что секрет не только в мастерстве, - рассудил Эмилий.
– Их сама жизнь заставляла. А мастерство позволило реализовать. Древние гномы как жили? Шахты рыли и ковали. Ковали и шахты рыли. Все одно и то же. В те давние времена с развлечениями плохо было: ни тебе сканворд разгадать, ни тебе в шашки сыграть, ни тебе лабиринт пройти, или побывать на каком-нибудь танцевально-музыкальном развлечении...

– Тоска зеленая, - осудил давние времена Агофен.

– Совершенно зеленая, - подтвердил Эмилий.
– Вот они и придумали такое развлечение: создавать что-то особенное, чего никогда не было и вроде, быть не должно, и не может. Стали делать мечи самозатупляющиеся, замки, которые открыть невозможно и отмычки, которые любой замок откроют, игровые автоматы, тропинки самоизменяющиеся. А нам, наверно, пора перекусить, - неожиданно предложил он.

– Правильно, - поддержал дракона Максим.
– Зарежем пирог с мясом. Пирог с мясом - это не артефакт, это для меня совершенно понятно. А парадоксами пусть гномы сами занимаются.

С предложением зарезать пирог согласились все. Только Эмилий, как вегетарианец, попросил еще зарезать и пирог с капустой. Так и сделали. В конечном итоге, проголодавшиеся путешественники умяли оба пирога, и выпили почти полбутыли прохладного сока кирандино.

Все насытились и утолили жажду да еще добрый час полежали в тени высокой скалы. Потом Максим поднялся.

– Так где она, граница с Хавортией?
– спросил он.

– Должно быть в том направлении, - показал рукой Эмилий, - на западе.

– Совершенно верно, - поддержал его Дороша.
– На западе, - и он показал рукой в другую сторону.

– Интересно, я и не знал, что у вас, в Хавортии, два запада, - Максим осуждающе посмотрел на дракона и на лепрекона.
– А что ты скажешь?
– поинтересовался он у джинна.

– Мне кажется, что Запад может быть только один. У нас в Блистательной Джиннахурии многие привыкли считать именно так, - сообщил тот.

– А здесь, оказывается, два... Зачем они нужны и на какой из них нам идти?

– В области географии, наш уважаемый друг, Эмилий - теоретик, а наш, не менее уважаемый друг Дороша - практик, - стал неторопливо рассуждать Агофен.
– Теория - это множество прекрасных благоухающих цветов, некоторые из которых, существуют только в воображении автора. А практика... Практика дает возможность вдохнуть запах каждого цветка и выбрать тот цветок, аромат которого радует нас. Я бы предпочел практику.

– Проверим, - решил Максим.
– Вы пока отдыхайте, а я схожу на Запад, разведаю, что там и как... Вначале на твой запад, Дороша. А там видно будет.

Вернулся Максим через полчаса. Вид у него был довольный. Они присел на песок, и не ожидая вопросов спросил:

– Что у вас, в Гезерском герцогстве, показывают в миражах? [19]

– Я миражи не смотрю, - сообщил Дороша.
– Днем работаю. А вечером отдыхаю, или с друзьями беседую, о разных серьезных проблемах жизни. Некогда мне смотреть миражи. Да ничего интересного они и не показывают. Так, пустяки всякие.

– Рекламу они, в основном, крутят. Глупую. И рассказывают неприятные подробности из жизни известных личностей. Ни мастерства, ни вкуса. С логикой у них плохо, и с грамотностью у них плохо. Я тоже миражи не смотрю, - сообщил Агофен.
– Я лучше, в это время, хорошую книгу почитаю.

– Нет, почему же, - не согласился с товарищами Эмилий.
– Кое-чего интересное показывают. Например, культурные ценности и местные достопримечательности. Нашу филармонию часто показывают. Ее очень выдающийся архитектор спроектировал. Высокое двадцатиметровое здание в виде набегающей на берег морской волны во время цунами. Очень впечатляет. Посмотришь и сразу хочется убежать. Памятник первому герцогу Гезерскому демонстрируют и повествуют историю его героического правления. Могучий был мужчина, легко поднимал взрослую лошадь. Так и стоит на гранитной глыбе в центре города: оседланную лошадь на руках держит. Конечно, наш дворец. Он по разделу "Культурное наследие" проходит. Особенно часто северную стену демонстрируют: там, на стене, автографы всех заезжих знаменитостей. Даже неграмотных, они крестики ставили. Многие специально приезжают в герцогство, чтобы на эти автографы посмотреть. У нас программа миражей, не очень обширная, но достаточно содержательная. А когда грянула научно техническая революция, стали демонстрировать даже цветные миражи.

Максим решил, что дракон преувеличивает. Ничего достаточно научно-технического и, тем более, революционного, ни в герцогстве, ни в соседних королевствах, где он успел побывать с экскурсиями, Максим не встречал.

– Это когда же здесь, Петр Ильич, грянула научно-техническая революция?
– спросил он.
– Не можешь ли ты, хоть бы приблизительно, назвать время, когда это произошло?

– Лет шесть тому назад, или семь, точно не скажу. Но, хорошо запомнилось, что в ночь с понедельника на вторник, - Эмилий не заметил иронического тона вопроса, а может быть заметил, но проигнорировал.
– Многое с тех пор изменилось. Я уже говорил: миражи стали демонстрировать цветные, книгопечатание проявилось. Начали использовать природные энергетические ресурсы: построили ветряные мельницы. Представляете себе, насколько легче и проще стало работать. Ветер крутит крылья мельницы и жернова вертятся. Поставили паруса на галерах. Грести не надо. Никаких мускульных усилий, поднял паруса и плыви куда тебе хочется. А сколько рабочих рук освободилось... Телеги изобрели. Причем самого разного вида и грузовые и пассажирские... Катапульты, прогрессивные стенобитные орудия... Новые профессии появились: кучера, мастера парусных дел, строители ветряных мельниц, механики катапульт, книгопечатники, библиотекари, крокаданы... А это значит новые рабочие места и увеличение благосостояния народа. Научно-технический прогресс великое дело.