Чтение онлайн

Закончив с объявлением, он встал. Стараясь не смотреть в глаза женщине, снова обнял ее и, не оборачиваясь, ушел.

С этого дня в его душу прокралось чувство, похожее на смирение. Он почти смирился с тем, что Надзиратель реален, и при таком раскладе все слова чёрной субстанции больше не звучали, как бред сивой кобылы. Однако, нельзя было смириться с тем, что способности Кима – это всего лишь его способ наказания за преступления, которые он не помнил. Какие преступления? Какие убийства? Эти два вопроса не давали ему покоя, однако, по одной причине он не мог задать их Надзирателю. Причина эта была в том, что, как известно – чего не помнит человек и что не доказано фактами – этого практически не существует. Он знал, что, если докопаться до правды, то она радостно выпрыгнет наружу из этого Надзирателя. А Ким не хотел правды. По крайней мере, пока.

Он понял, что видеть призраков – это не дар, а проклятие. Подселяться в тела людей не виделось как какая – то суперспособность. Это был личный ад Кима. С этим смириться нельзя, – это он понял сразу, и мысль, что он должен будет на протяжении всей своей жизни искать преступников, вселяясь в тела их жертв, ужасала.

Потому смирение его было не полным. Внутри он все равно сопротивлялся.

Однажды, как обычно прокручивая в голове последние события, Ким вдруг подумал: а что, если он не станет подчиняться Надзирателю? Что, если он не будет искать никаких убийц: на настоящих, ни будущих?

Он сел на кровати, опустил босые ноги на пол и, испытующе глядя на Надзирателя, сказал:

– Что ты мне сделаешь, если я откажусь искать убийц?

– Ничего, – ответил Надзиратель после недолгих раздумий.

– То есть, ты не станешь меня заставлять?

– Нет.

Ким слегка растерялся. Он не думал, что все может быть так легко. Да и не должно быть так все просто, но, тем не менее, он с надеждой спросил:

– И ты уйдёшь?

– Мы уйдём вместе.

Ах, вот оно что! Ким рассмеялся.

– Значит, я умру?

– Да, – коротко ответил Надзиратель и, помолчав, добавил таким бесцветным тоном, словно читал в газете скучную статью: – Но сначала умрёт девушка, за которую ты просил. Затем женщина, которая живёт в этой квартире, затем мужчина…

Лицо Кима исказила судорога, он вскочил, сжимая кулаки.

– Ах ты, тварь, – процедил он сквозь зубы.

–… к которому ты ездил. Ты умрёшь последним.

Дрожа от охватившего его гнева, Ким шагнул к чёрной субстанции. Наступив на кусок оторванных обоев, который лежал на полу наряду с тряпками, раствором, пустой бутылкой из-под святой воды и прочим мусором, он остановился.

– Ты нас всех убьёшь? – с вызовом в голосе рявкнул он.

Надзиратель с опустошающим равнодушием сказал:

– Ты будешь повинен в смерти девушки.

– Это как же?

– Ищи убийц. Тогда девушка останется жива.

Несколько секунд Ким с бессильной злобой смотрел на субстанцию. Эта тварь определённо подготовилась к тому, что он отступит. Манипулирует, стращает. Знает, за какие ниточки потянуть. Нет, нельзя с ним заигрывать.

– Может быть, Валерке уже все равно, найду ли я их, – примирительно сказал он.

– Все взаимосвязано. – туманно отозвался Надзиратель.

Страх за Женю, усиленный словами Надзирателя, с новой силой стал душить Кима. И это была главная причина, по которой он решил вечерами патрулировать улицы. Ему не было стыдно признаться себе в том, что смерть Валерки не являлась главной мотивацией искать его убийц. Все его мысли занимала девушка, которая может пострадать из-за его, Кима, нежелания подчиниться воле Надзирателя. Патрулировал улицы он не по велению души, а из банального страха, что Надзиратель убьёт его Женю.

Он часто вспоминал ту памятную встречу с отцом Валерки, точнее, с его призраком, который не предупредил, что его сына ждёт такая участь. А значит, – рассуждал Ким, – так и должно было случится. Значит, Валерке на роду так писано – умереть, едва исполнилось восемнадцать. Валерка – покойник, и этот факт не изменится даже если Ким найдёт его убийц. А вот Женя жива. И он, Ким, должен сделать всё от него зависящее, чтобы она оставалась живой.

Чтобы не слоняться без толку, он устроился курьером. Возвращался домой во втором часу утра, спал практически до обеда и снова уходил. Зная, как выглядят убийцы, он искал их. Он вглядывался в каждого прохожего, в каждый мало-мальски знакомый силуэт. План был такой: если он встретит предполагаемых убийц на улице, то проследит за ними, узнает, где они живут, и с этой информацией пойдёт в полицию. Придумает что-нибудь, скажет, что он подслушал их разговор, когда они говорили про то, как убивали Валерку, главное, чтобы их взяли, к тому же у одного из них должен был остаться след от укуса. Проведут экспертизу и докажут их причастность. Главное – это найти их.

Иногда он останавливался возле дома Жени и подолгу смотрел в окна девятого этажа, надеясь увидеть её. Но за все время так ни разу и не увидел, и уходил домой всякий раз с саднящим чувством одиночества.

Однажды Ким доставлял заказ в переулок "2-ой Тихий". Узкая дорога вела его через частный сектор к трёх безликим многоэтажкам, на первых этажах которых уютно разместились пункты выдачи маркетплейсов, узбекское кафе, магазинчик с прозаичным названием «24 часа» и частная аптека.

Доставив пакет с продуктами пожилой женщине, он спустился вниз. Вышел за ворота и остановился возле магазинчика. Если идти влево, то в двухстах метрах дорога резко сворачивает вправо и ведёт к метро. Вспомнил, как раньше с Валеркой часто ходили здесь. С правой стороны дороги переулок упирается в более шумную улицу, на которой жил его друг. А вот здесь, возле этого магазина его убили. Не дошёл до дома каких-то триста метров.

Этот магазинчик «24 часа» после десяти вечера, когда закрывались «Пятёрочки» и «Магниты», являлся местом притяжения маргинализированного контингента. Да и в другое время здесь постоянно околачивались хмурые люди, с характерно припухшими лицами и потухшими глазами. Вот и сейчас под вывеской магазина стоял щуплый мужичок с грустными глазами бездомной собаки. Руки мужик по-бабьи спрятал в рукавах старомодной дублёнки, ноги его, обутые в тоненькие кроссовки, приплясывали. Мужику было зябко, несмотря на то, что погода стояла пасмурная и тёплая, температура была по ощущениям не ниже минус одного градуса. Снег подтаял, тут и там виднелись серые лужи. Ким пригляделся и понял, что мужик вымочил ноги в этих своих кроссовках, потому мёрз. Очевидно, что он кого-то ждал. Наверное, своего напарника, который, возможно, в это время стоял в магазинчике и приценивался, какой напиток выгоднее купить на свои пока не пропитые жалкие гроши.

Над дверью магазина Ким заметил спрятавшуюся камеру видеонаблюдения и подумал, что, возможно, эта камера записала убийство. Если это так, то полиция наверняка сюда наведывалась и изучила записи и, если что-то и нашла, то это не помогло. А может быть, вместо рабочей камеры висит муляж, какие устанавливают особо экономные мелкие предприниматели. Тем не менее Ким решил, что стоит зайти туда и разузнать всё самому.

Он двинулся к магазину, надеясь застать хозяина и поговорить с ним. Мужичок в дублёнке заметил его и с надеждой в голубых водянистых глазах спросил:

– Сигаретки не будет?

Ким отрицательно мотнул головой:

– Не курю.

Взялся за дверную ручку, хотел уже зайти, но робкая и вместе с тем наглая просьба мужика остановила его.

– А может… купишь мне сигареты?

Ким на секунду опешил, затем усмехнулся.

– Наглость – второе счастье, да? – весело спросил он.

В эту секунду металлическая ручка больно ударила по руке, дверь распахнулась, и Ким отступил на шаг, выпуская из магазина высокого мужика лет пятидесяти. Из кармана его не по сезону тонкой куртки радостно выглядывала бутылка «Охоты». А сразу за мужиком вышел древний дед с седыми спутанными космами и дремучей бородой, в полотняной рубахе, которая чуть ли не лопалась на его могучей груди. Это был «присоска», призрак. Ким невольно залюбовался присоской – редко сейчас увидишь такие экземпляры.