Чтение онлайн

Я прижимаю полотенце к груди.

Мне двадцать. Пора учиться разбираться со своими дилеммами без ее наставлений.

Возвращаюсь на кухню и замираю на пороге. Все сомнения мгновенно уносятся прочь, словно дым на ветру. Я теряю дар речи, забываю о страхе.

Ветка с зарубками лежит на столешнице рядом с миской глазури, которую я достала из холодильника. Ножа нигде не видно. А меня захлестывает волна странного, чисто женского чувства, которое поднимается от самых пяток, пробегает мурашками по позвоночнику, заставляет сердце бешено колотиться, а челюсть немеет.

Его длинные пальцы покрыты густой шоколадной глазурью. Я завороженно наблюдаю, как он медленно, смакуя, облизывает их один за другим.

«С днем рождения, Мэделин».

Его подбородок уже не кажется таким жестким, тело — таким скованным. Он выглядит моложе, лет тридцати. Напряжение, сгущавшее воздух, растаяло, сменившись почти осязаемым чувством удовлетворения. Эта новая расслабленность, смягчившиеся губы, то, как он неспешно очищает каждый палец… о да. Я не одна оказалась во власти магии домашних кексов.

Смотрю на него и думаю, что в таком состоянии он раз в десять опаснее.

За три укуса он расправляется с шоколадным кексом, идеальным по текстуре и влажности. Не обращая на меня внимания, он просто стоит и ест, поглощенный процессом, пока от угощения не остается лишь крошки.

Затем, будь он благословен, он облизывает губы.

О, Боже. Стойкость. На его нижней губе осталась крошечная, соблазнительная капля глазури… и я, затаив дыхание, жду, что же он с ней сделает.

По телу разливается жар. Я горю так, что, кажется, могу испечь оладьи на собственной коже. К счастью, он не замечает, потому что смотрит в пол.

Он проводит по губе пальцем, и мои брови взлетают вверх. Я нерешительно делаю шаг к нему.

Чего он хочет?

Может, ему нужна помощь с этой каплей? Указать на нее… или проявить больше смелости?

Подхожу ближе, замечая, как на его темных ресницах еще сверкают капли дождя. Вдыхаю его запах — свежий, с оттенком влажного дерева и насыщенного шоколада.

Он протягивает ко мне руку. Чтобы притянуть и помочь ему с глазурью? Увы, нет. Вместо этого он выхватывает из моих ослабевших пальцев старое, потертое полотенце, о котором я и думать забыла.

— Я возьму.

— О… Ладно.

Я отступаю, не зная, что делать дальше, беру свой любимый ванильный кекс, в тесто для которого я добавила настоящие стручки ванили. Намазываю его глазурью и откусываю маленький, изящный кусочек, наслаждаясь вкусом и — украдкой — тем, как играют мускулы на его руках и груди, когда он вытирает голову полотенцем.

Закончив, он аккуратно складывает его и кладет на стойку.

— Поставь замки получше.

Я медлю с ответом. Мой разум все еще пленен смертоносной комбинацией кексов и этой первобытной мужской сладости.

— Не стоит. Мы здесь ненадолго. Видишь? — киваю на письмо, прикрепленное к холодильнику. — Я перехожу в Государственный университет Сан-Диего. Вещи собраны, через несколько дней уезжаю.

— Хорошо. Таким, как ты, здесь не место. Но все равно, смени чертовы замки.

Я прикусываю губу. Таким, как я?

Его взгляд падает на мои губы, следит за движением.

— Или ты в курсе того, что здесь творится?

Он смотрит на мои губы, и я не понимаю, имеет ли он в виду эту наэлектризованную атмосферу между нами, это осознание, что нас разделяют считанные сантиметры.

Будто он собирается меня поцеловать. Будто я на самом деле этого хочу.

С моих губ срывается звук, нечто среднее между вздохом и сдавленным стоном.

На его лице, обычно таком невыразительном, проносится целая буря эмоций. Удивление — его не скрыть. Потом — искорка иронии. Грусть. Боль. И, наконец, в его глазах вспыхивает то, что я и надеялась увидеть: откровенное, неистовое желание.

— Тебе нужно было спрятаться. Не нужно было впускать меня, — говорит он, и его слова обрушиваются на меня, как ушат ледяной воды.

— Это был правильный поступок. Добрый. Я бы не оставила на улице в такую погоду даже злейшего врага.

Он смотрит на меня так, будто у меня выросли рога. Потом лицо его омрачается. Я делаю шаг назад. Еще один.

Он протягивает руку, хватает меня за запястье и удерживает на месте.

— Твой парень — Франко ди Капитано?

— Какой парень? Тот тип? Он и близко не друг Кайли.

— Ты с ними общаешься? Твоя сестра с ними водится?

— Я их избегаю. Моя сестра никогда не говорила этого вслух, но Франко виновен в смерти моего отца. И, что бы ты ни думал, я не наивна. Я знаю, когда пахнет жареным. Я научилась быть осторожной.

— Ты впустила меня.

— Ты не похож на бандита, который верит, что сила — в насилии.

— Ты наивна.

Он направляется к двери, распахивает ее и замирает на пороге, глядя в свинцовую пелену ливня. Ветер воет, пытаясь загнать другую силу природы обратно в дом.

— Наивна? А кто из нас собирается выходить в такое? — кричу я ему вслед.

Он игнорирует меня, засовывая мощные руки в карманы серой толстовки, которую снова надел. Он уже собирается шагнуть в бурю, но вдруг останавливается.

— Почему кексы?

— У меня сегодня день рождения.

Он издает странный звук, будто поперхнулся или сглотнул что-то горькое. И затем, к моему полному изумлению, закрывает дверь. Прислоняется лбом к стеклопластиковой панели, закрывает глаза. Выглядит измученным. Потерянным. Может, ему нужно куда-то идти, и он

Глава 2

МЭДЕЛИН

Кайли не придет.

Это знание оседает в желудке тяжелым, холодным комком, пока я стою на пустынной парковке у «Питта», местной забегаловки, и наблюдаю, как изнутри гаснет последний тусклый свет. Сейчас два часа ночи, время закрытия. И моя сестра об этом знает.

В последний раз я видела ее несколько часов назад. Она ворвалась в трейлер, как торнадо, заряженное паникой, — бледная, с трясущимися руками. Ни слова не говоря, она схватила меня, почти вытолкнула из дома, втолкнула в поджидавшее такси и привезла сюда, бросив на прощание только одно: «Жди внутри». Если визит того незнакомца накануне и можно было счесть дурным предзнаменованием, то истеричная спешка сестры спрятать меня вышибала почву из-под ног окончательно.

«Обещай мне, что если я не вернусь, ты сразу же уедешь в Калифорнию, — прошептала она уже в тени вывески «Питта», ее пальцы впивались мне в плечи. — Гони за своей мечтой. Не оглядывайся на меня».