Чтение онлайн

«Почему ты можешь не вернуться? Давай, Кайли, скажи мне, что происходит. Почему мы бежим из «Хэппи Таймс»?»

«Умоляю, Мэделин. Просто сделай, как я говорю. Пообещай».

Я помню, как тяжело вздохнула. То, что ее гнало, было серьезнее любой нашей прошлой ссоры. Упираться было бессмысленно. «Обещаю».

Она прижала меня к себе так сильно, что защемило дыхание, прошептала «Я люблю тебя» на краю голоса, где уже дрожали слезы, и растворилась в ночи.

Что бы это ни было, оно заставило ее бросить наш трейлер. Мысль вернуться туда в одиночестве повисает в сознании, холодная и нежеланная. Я качаю головой, отгоняя ее.

Обещание есть обещание. К тому же, скорее всего, она скоро позвонит и скажет, что все это — просто пережитки очередной драмы из-за какого-нибудь отчаянного типа, в которого она снова без памяти влюбилась. Потому что день, когда Кайли по-настоящему влюбится, станет концом света.

Но чтобы добраться до Сан-Диего, для начала нужно убраться с этой парковки и добраться до автовокзала в Дейтоне, соседнем городишке. Я второй раз пытаюсь вызвать такси, но телефон лишь безнадежно гудит в тишине. Закрыто на ночь? Не удивительно — я никогда не оказывалась на улице в такой час и не нуждалась в машине.

Я прикусываю губу, перебирая скудные варианты. И все так же стою, прикусив губу, несколько минут спустя, когда понимаю, что выбора не осталось: идти пешком.

Ночь — сплошная черная гуща, луна спрятана за бархатной пеленой туч. Воздух теплый и сухой, предвещая дневную жару. Ни намека на бриз, ни соленого привкуса на языке, как мечталось. Пока нет.

Три мои спортивные сумки тянут плечи вниз, превращая путь по главной улице в медленную, неуклюжую процессию. Мимо проплывают редкие огни машин и один пикап, но я остаюсь невидимкой, прижавшись к тени под раскидистыми деревьями.

Впереди, на обочине, замерли два красных точки — задние фонари. Кто-то припарковался. Я не придаю этому значения, пока не поравняюсь с темно-красным пикапом, и из мрака передо мной не вырастает высокая, знакомая фигура.

Я замираю на месте, зажмурившись от неожиданности. Мой незнакомец.

Он здесь… ради меня? Мысль обрывается, едва успев сформироваться, потому что он резко, почти яростно, хватает меня за руку, притягивает к груди и зажимает мне рот ладонью, глуша любой возможный крик.

— Тише. Кивни, если поняла.

Я киваю. Я не могла бы издать звук, даже если бы попыталась — его хватка не оставляет выбора.

— Все, что тебе нужно, в этих сумках?

Удивленно подняв брови, я снова киваю.

— Хорошо. Делай точно, как я скажу.

Он отпускает меня, обходит, и с одной, поразительной легкостью поднимает все три сумки, швыряя их на заднее сиденье пикапа.

— Садись.

— Что происходит? — выдыхаю я, голос — хриплый шепот.

— Ты хочешь умереть, Мэделин?

Дыхание перехватывает. Он угрожает или спасает — от чего?

— Вперед. Быстро.

Что-то в его тоне, ледяное и не терпящее возражений, срабатывает как удар хлыста. Я послушно мчусь к пассажирской двери, вскакиваю внутрь, захлопываю ее за собой.

Он занимает место водителя, поворачивает ключ, и двигатель рычит, оживая. Переключение передачи, резкий нажатый газ, и мы вырываемся с парковки, отбрасывая назад к спинке сиденья.

— Кайли, — вырывается у меня. — Она ушла.

— Ушла? Куда?

Он пожимает плечами, не отрывая взгляда от дороги.

— У нее… проблемы? — спрашиваю я шепотом. Не знаю, почему шепчу. Может, боясь, что, произнеси я это слово громко, оно станет реальностью.

Его тело каменеет, глаза прикованы к ленте асфальта, губы сжаты в тонкую белую нить.

— Полиция?.. — пробую я снова, и на этот раз это срабатывает.

— Забудь про полицию, если жизнь дорога. Слышишь меня, Мэделин? Просто… исчезни.

В его красивом, резком подбородке дергается мускул. Взгляд становится жестким, когда он бросает на меня быстрый, оценивающий взгляд. Он смотрит так, будто это я на него напала. Или втащила его в свою машину и приказала мне же исчезнуть.

Черт. Это тот самый мужчина, что целовал меня прошлой ночью?

— Кто ты?

— Тот, кого тебе лучше не знать.

Он протягивает мне бутылку с водой.

— А теперь замолчи. Выпей.

Мои руки дрожат, когда я откручиваю крышку и делаю большой, жадный глоток, надеясь, что влага смягчит сухость в горле. Жидкость горьковатая, странная…

— Спи, — звучит приказ. — Разбужу, когда приедем.

— Кайли… — бормочу я, борясь с тяжестью, что наваливается на меня, как то старое афганское одеяло мамы, которое я аккуратно уложила в сумку. Оно давит сейчас на плечи, на веки, грозя погрести под собой.

— Мертва, — кажется, доносится до меня его голос, прежде чем одеяло тьмы окончательно накрывает с головой, и свет гаснет.

***

Реальность бьет меня по лицу, когда я прихожу в себя. В буквальном смысле. Незнакомец склонился надо мной, его лицо — в сантиметрах от моего. Я моргаю. Моргаю снова, пытаясь стряхнуть остатки сна.

От его внезапной, совершенной близости учащенно бьется сердце. Я думала, у него голубые глаза — эта мысль всплывает из тумана памяти. Нет, не голубые. Голубые — у птиц. У него глаза зеленые. Светло-зеленые, как солнечный луч, играющий на молодой траве. Как я не заметила этого раньше?

— Горло будет першить от сухости. Побочка от того, что дал тебе выпить.

— Ты… ты... ты подсыпал мне что-то!? — выдавливаю я, и мой голос звучит хрипло, чужим, будто я говорю на ломаном языке. Ужас пронзает меня, как игла. Я резко сажусь и тут же замечаю, что подол моей юбки задрался, обнажив ноги и леопардовые бикини. Пуховый платок мамы тяжело лежит на плечах. Должно быть, он нашел его в моей сумке и укрыл меня, пока я была без сознания. Что еще происходило, пока я спала?

Реальность обрушивается на меня лавиной.

Я бросаю на него взгляд. Он сидит расслабленно, глядя вперед, в лобовое стекло.

— Где мы?

— Как думаешь?

Он указывает пальцем, и я следую за его движением взглядом.

Негромкий возглас вырывается у меня, когда я подаюсь вперед. Грузовик стоит на самом краю утеса, и с этой высоты открывается вид на бескрайнюю, бледно-голубую гладь воды внизу. Волны накатывают на берег ровными, ленивыми гребнями. Стекла опущены, и я чувствую на щеках соленый воздух и тепло солнечных лучей — они такие яркие, несравненно ярче, чем в Оклахоме. Я запрокидываю голову, жадно впитывая пространство.