Чтение онлайн

Моя сестра предупреждала меня, что он манипулятор. Неужели я всего лишь пешка на шахматной доске этого человека?

— Деклан отвез тебя в Калифорнию и высадил у школы. Сначала он навел порядок, если судить по телам местных членов картеля.

Черт возьми. А я-то надеялась, что смогу его переубедить. — Я никого не забыла?

— Забыла кого?

— Список людей, готовых предать меня ради тебя.

— Что бы ты ни думал, пересмотри свое мнение. Я никто.

— Я бы не стал тратить свое время на разговоры с тобой, если бы это было правдой. Больше никого?

— Нет.

— Лжец.

Я хмурюсь, гадая, о ком еще он мог подумать.

— Несмотря на предательство твоей сестры, я оставил тебя в покое. Пока, как я уже сказал, ты не объявилась в Шелби, не взбудоражила людей Франко — как раз в тот момент, когда оседала пыль от предательства твоей сестры, — и не оставила мне другого выбора, кроме как заставить этого предателя действовать.

— Шелби. Все всегда возвращается в Шелби, — хрипло шепчу я.

Потому что если я еще не до конца боялась этого человека, то теперь боюсь.

— Как думаешь, почему Деклан так поступил? Ослушался меня? Действовал за моей спиной, когда я отправил людей, чтобы преподать твоей сестре урок? Препятствовал выполнению их задания? Он думает, я не знаю о Кабо.

— А что с Кабо?

Он вглядывается в мое лицо. — Ах, любовничек не объяснил тебе, зачем он был в Мексике. Ты веришь в совпадения, Мэйдлин? Мой мужчина ни разу в жизни не брал отпуск, и вдруг он решает провести его в Кабо. Это заставляет человека задуматься, почему.

— Почему?

Он пожимает плечами и машет рукой в сторону спальни. — Думаю, ты уже знаешь ответ.

— Ты хочешь сказать, что Деклан был в Мексике из-за меня?

— Изначально — да.

Я вздрагиваю, когда он наклоняется вперед и молниеносно сокращает расстояние между нами. — Насколько глубокими были порезы? — резко спрашивает он, совершенно меня удивляя. Не твои порезы, а порезы. Порезы на теле Лусианы.

— Насколько они глубокие? Два пореза на нижней части живота мы обработали ланолином, но на обоих, скорее всего, останутся шрамы. Остальные порезы были достаточно глубокими, чтобы задеть дерму, но, судя по тому, как они кровоточили и как ее тело сразу же включилось в процесс заживления, я не думаю, что они оставят после себя постоянные следы. — Я хмурюсь. Он не спросил меня, кто пострадал вместо меня. Если Диего работает на него… значит ли это, что Лусиана тоже?

Лусиана — причина того, что он вдруг стал таким… разъяренным?

Я не решаюсь спросить его об этом, не хочу втягивать ее в это, если она еще не в курсе. И он в ярости. Определенно, он в бешенстве. Как будто ему не все равно.

— Человеческий организм обладает чудесной способностью к восстановлению.

После моего объяснения наступает тишина, и я больше не могу этого выносить. — Понятно, что ты из тех, кто не любит ошибаться.

— Дело не в том, что я их люблю. Я не терплю ошибок. Или лжи.

Я вздрагиваю от холода в его голосе. Но я все еще не понимаю, в чем суть. — Чем именно занимается ваша организация? Кроме слежки за людьми, как призналась Кайли? Кроме убийства людей, как это делал Деклан?

— Мы боремся с общественными проблемами.

— Как с грызунами или надоедливыми насекомыми? — бормочу я.

— Именно. Угрозы нашему благополучию.

— Нашему? — Я с трудом сглатываю. — Или вашему?

— И то, и другое. Одно идет рука об руку с другим. Я управляю строгим персоналом. Здесь нет места ошибкам. Существование моей организации требует сохранения наших секретов. Такова природа созданного мной чудовища.

Он вздыхает, откидывается на спинку стула и изучает меня. До тех пор, пока я снова не начинаю ерзать на своем месте.

— Твоя сестра в одиночку разрушила работу, проделанную за год. Она разоблачила мою организацию. Она действовала как двойной агент, шпионя для меня и в то же время донося на меня. Все, что я делал, было под угрозой.

Я с трудом сглатываю. Кайли действительно сказала, что шпионила за Ди Капитано. — Кайли настолько преданна, насколько это возможно, — настаиваю я.

Он выпрямляется и наклоняется ко мне. Когда он говорит, он говорит так тихо, что я напрягаюсь, чтобы расслышать его. — Ты умная, но наивная. Ты слишком преданна своему делу. Ты принимаешь все за чистую монету, черное или белое, не так ли? Жаль, что наш мир существует где-то посередине. Никто не знает о нашем существовании, пока не становится слишком поздно. Восхитительные качества: преданность, оптимизм, любовь. Будь осторожна, иначе они тебя погубят.

Я вздрагиваю. Он идеально меня описал. — По крайней мере, в чем-то мы согласны. Любовь причинила мне боль, — честно говорю я. — Даже у дружбы есть…

— Дружба кое-чего тебе добилась. Ты просто еще не знаешь об этом.

Не успеваю я задуматься над его словами, как он резко меняет тон. — Что сказала Кайли? На этот раз все.

Отлично. Ну вот, опять. — Она сказала мне, кто убил нашего отца. Придурок по имени Новак — это ее точные слова, не мои. — Она все время говорила, что хочет найти его… прежде чем… — Я закрываю глаза, вспоминая, как люди Ди Капитано вытаскивали ее из гостиничного номера.

— Продолжай.

— Она планирует выследить этого человека и заставить его заплатить за то, что он сделал.

— Она сказала, где его найдет?

— Нет.

— Может, за границей?

Я качаю головой. — Она не уточнила.

— Черт возьми.

— Я обещаю тебе, что моя сестра заслуживает доверия.

— Тогда почему мои враги появились у меня на пороге?

Я качаю головой, не понимая.

Он медленно допивает свое пиво. У меня складывается впечатление, что он ждет, когда я заговорю. С каждым глотком моя надежда на то, что я смогу решить проблему сестры, угасает.

— Что я могу сделать? — все же спрашиваю я.

Я изучаю его лицо, скрытое за этими проклятыми зеркальными очками. Узнала бы я его на улице без них? Без зачесанных назад волос и идеально сшитого костюма?

— Я еще не решил.

Он вертит в руках пустую пивную бутылку. — Кто выбрал Рим?

— Простите?

— В списке. Ты выбрала Рим?

Он аккуратно разворачивает лист бумаги в клеточку, и мои глаза расширяются, когда я вижу знакомый витиеватый почерк и фиолетовые чернила. Я слишком ошеломлена, чтобы взять его в руки, поэтому он кладет лист передо мной на стол. Сверху написано: «Список желаний». Внизу — наши подписи, пьяная идея Лусианы. «Чтобы было официально. Чтобы мы оба были там каждый год, что бы ни случилось», — смеялась она.