Чтение онлайн

– Вы ошибаетесь. Я не стану этим заниматься. Ничем не могу вам помочь.

– Что ж, извините, что украл ваше время. В конце концов, какая разница, как ее звали. Если бы ваше расследование увенчалось успехом, мне пришлось бы сдержать свое слово и позволить вам трахнуть Анну, всех моих дочерей, подарить дом в деревне и кило гашиша. А я человек жадный. Анна, дочки и дом в деревне - хуй с ними, но за кило гашиша я б вас точно убил. Труп в целлофан и в речку. Но вы отказались помочь мне, и моя совесть чиста, спасибо вам.

– Не за что, друг мой, не за что. Готов выслушать любые ваши беспонтовые предложения.

– Их не будет. Я выйду за порог вашего дома и растаю, так как у меня не осталось больше желаний. Последним моим желанием было помочь жене вспомнить, как зовут ее школьную подругу, теперь это желание исчезло. Прощайте!

– Прощайте. Сколько до конца перемены?

– Минут пять.

– К Шиве на пару?

– К кому же еще.

– Ом нама Шивайя!

– В натуре.

Ярослов, что это за шкет ко мне приходил?

– Сынишка мой.

– Сколько ему?

– Десять.

– Хитрый лис вырастет.

– Уже вырос, походу.

– Телеги у него безумные какие-то. Про жену-рыбачку что-то рассказывал, но я почти все прослушал - накурился в сопли, понимаешь, завтыкал двадцать третьим глазом* в какую-то порнотрансляцию, суть которой сводилась к тому, что босс наказывает секретаршу анально за то, что кофе без ЛСД принесла, а лисенок твой все про рыбаков, да про море, про паруса и дальние странствия... Очень романтически настроенный ребенок...

(*гашишковидная железа)

Чтобы убиться в мясо в течение часа, не надо быть асом - достаточно пару напасов хорошего ганджубаса, полсе чего все ясно - и представители шестой расы, и почему менты пидарасы, и даже инертность народной массы - все это в кассу и не вызывает гримасы ужаса или экстаза. Напрасно твердят пердуны седовласые, что решение принято единогласно - результат подтасован, и это прекрасно. Не отдано ни одного голоса, призрак русалочки счастлив. А я делаю еще пару напасов.

И как же тебя зовут?
– спросил я сынишку Ярослова.

– Я согласился тут родиться при условии, что меня никак не будут называть, - ответил он, - но тут, по-моему, вообще всем похуй на договоренности, никто их не соблюдает, сплошное кидалово. Называют как хотят - там, откуда я родом, за такое сразу в морду. Попробуй назови кого-нибудь на улице или попробуй назови улицу - тебе вмиг всю эту дурь из башки выбьют. Но в разговорах с вами мне приходится называть башку - башкой, а разговоры - разговорами, потому что здесь все вверх тормашками, тебя даже и не подумают понять, пока ты не назовешь хоть что-нибудь для затравки.

– Ты хитрый лисенок.

– Ну вот, начинается.

– У тебя есть план?

– А как же - я планирую потратить всю свою жизнь на изучение названий реальности и научного взгляда на то, как ее правильно назвать. В какой-то момент до моего сознания дойдет что-нибудь, и я поделюсь с миром очередной комбинацией осмысленных названий.

– Я другой план имел в виду.

– Я понял, просто захотелось ответить не в тему. Есть ли у меня план, спрашиваете вы? У меня есть целых два плана - вот кусочек гашиша из средней азии, а вот какие-то миксы богопротивные....

– Химия?

– Она самая.

– Изучай химию. Пригодится в жизни.

– Оставьте свои советы при себе, тоже пригодится.

– Ты чего такой борзый, пацан?

– Чувак, ты меня достал уже просто. Какой я тебе "пацан"?! Попридержи язык и увидишь, что нет ни тебя, ни меня, или что ты это я, и вопросы у тебя иссякнут. Или у меня. Я забью, а ты - кури молча.

Мне бывает жутко, когда сажусь в маршрутку, или когда мишутка пытается сказать шутку. Я представил на минутку, что живу в собачьей будке - еда в лотке, к запахам чуткий, с Луной накоротке, шерсть вместо куртки, если иду, то на поводке, мои повадки - охота, утки, хозяева - ублюдки, бросают меня в воду с лодки, и не могут смотреть без улыбки на то, как я совершаю ошибки при ловле рыбки, а сами пьют водку и курят самокрутки. Представив все это четко, повторюсь, на минутку, я дунул еще чутка, погладил кошке грудку*, и всю следующую минутку представлял себя кошкой - еда три раза в сутки, при еде не поспишь, работать - дудки, кто работает - проститутки, лучше лежать в закутке и на все попытки тебя выманить отвечать коротко или вообще не отвечать. Мяукать или молчать, нет выбора в этом вопросе, и если вас кто-нибудь спросит что-нибудь сдобренное вопросительной интонацией, типа не хотите ли вы сексом заняться, советую не отказываться, а соглашаться, ведь неизвестно когда еще случай представится поебаться, ведь можно не успеть и успеть, т.е. представиться - прямо во время мастурбации к праотцам отправиться. А люди рады стараться пополнять генофонд нации, если избежали кастрации или получили приказ по рации, ну или смутные вибрации не позволяют отказаться и приходится раздеваться, подобные акции не подразумевают оваций или прекращения медитации. Вкратце - можно сломаться если не трахаться. Так-то, братцы! Я начинаю раздваиваться и представлять себя уже человеком, реальность со вздохом подстраивается под мои представления, кошка подмигивает мне левым веком, я беру ее на колени. Дальше мне продолжать лень, и я доверяю лени.

– Герман, ты уже читал Мамлееву какие-нибудь свои стихи?

– Читал, но он, по-моему, не слушал - ушел в себя и заткнул пальцами уши, кричал: "Ля-ля-ля! Я не слышу!..", а потом его пробило покушать, и он стал есть грушу...

– Бедный малыш, трудно тебе найти хорошего собеседника, - сказал Ярослов сыну. И добавил голосом проповедника:

– Сила этого мгновения неуловима.

* - и бока.

Музы Каа

Сложно писать и целовать кошку одновременно. У меня ничего не получается игнорировать, и когда лисенок Герман отправлялся в Москву, он маскировался под человека, поэта традиционной ориентации Саню Чудогорохова. На работу ему ходить не надо было, и он бездарно проводил время, ухаживая за мертвой девочкой Юлей, которая то курьером работала, то порноактрисой. Поэтому бедному поэту приходилось по понедельникам, средам и пятницам развозить юлины заказы, а по вторникам и четвергам уныло наблюдать, как Юлю шпилят во все дыры здоровые мускулистые парни или волосатые дедушки с большими животами и маленькими кривыми хуями. Поэт еще не спал с Юлей - видя его серьезные намерения, она твердо заявила ему, что "до свадьбы - ни-ни!", однако в щечку целовать позволяла. Когда Чудогорохов смешно попытался обнять ее колени, Юля резко оттолкнула его:

– Анахатой дыши, сука! Еще раз попутаешь мне похоть с любовью - яйца оторву.

Чудогорохов грустно вздохнул анахатой:

– Ах, Юлия Юлиевна, ваши тантрические идеалы слишком недостижимы для такого жалкого человечишки как я.

Юля снисходительно потрепала его по волосам. По одной из волосинок полз муравей - в голову Чудогорохову его занесло практически ветром, когда он "рухнул с дуба", а Чудогорохов вышел из магазина. Муравей никогда не был ни в человеческой голове, ни в квартире. Всё ему тут казалось странным - например, почему 70% мыслей Чудогорохова - в рифму? Или почему остальные 30% - это тараканы?

Увидев муравья, тараканы обрадовались:

– О, муравей! Курить будешь?

– А что вы курите?

– Да перхоть этого чувака. Видишь, зеленая? Это потому что он все время ганджубас дует, живем преимущественно в дыму как на вулкане, так что в принципе можешь даже не курить, очень скоро тебя и так накроет.

Муравей понюхал воздух и согласился:

– Да, чуваки, мир зеленого тумана таки поймал меня в свои сети. Забивайте перхоть, я еще с утра чувствовал, что надо дунуть, но не успел - мне помешала мысль о необходимости найти одно деерво и вонзить в его кору свои челюсти. Эта мысль преследует меня как наваждение.

– Господи, что у тебя в голове!
– тоже вздохнула Юля.

– Это бессмысленный вопрос, - махнул рукой Чудогорохов.
– Даже если у меня в голове нет ничего, кроме тараканов, то, по крайней мере, в головах у этих тараканов нет ничего, кроме поэтов!

– Хорошая перхоть, - откашлялся муравей.
– Думаю, у меня в голове завелись грибы или типа того, и моя жизненная миссия - спасти их популяцию от вымирания, доставив споры туда, где они могут дать жизнь новой грибнице.

– А ты по ночам в интернете больше сиди, тогда у тебя в голове не только грибы, - сказали тараканы, - кони заведутся. Троянские.