Чтение онлайн

В предыдущем параграфе противопоставлялись слова «говорить» и «делать», теперь — «слышать» и «делать». С одной стороны, как говорит Иисус, существует человек, который «слушает слова… сии и исполняет их» (ст. 24), а с другой — некто, «кто слушает слова… и не исполняет их» (ст. 26). Затем Он показывает различие между послушными и непослушными слушателями с помощью Своей хорошо известной притчи о двух строителях: мудром, который «глубоко копал» (Лк. 6:48) и основал дом свой на камне, и глупце, который не хотел слишком утруждать себя и удовлетворился тем, что построил дом на песке. Случайный наблюдатель, глядя на законченные дома, не заметил бы никакой разницы между ними. Ибо разница была в фундаменте, а фундамент не виден. Лишь когда разразился шторм — «дождь по крыше, река у фундамента, ветер по стенкам» [210] , — фундаментальная и фатальная разница открылась. Ибо дом на скале выстоял против бури, дом же на песке развалился.

Также и исповедующие себя христианами (как истинно, так и ложно) часто похожи друг на друга. Трудно понять, кто из них кто. Оба, как кажется на первый взгляд, ведут христианскую жизнь. Заметьте, Иисус противопоставляет христианам, исповедующим себя таковыми, не тех, кто так себя не называет. Напротив, обоих духовных домостроителей объединяет то, что они «слушают слова… сии». Итак, оба они — члены видимой христианской общины. Оба читают Библию, посещают церковь, слушают проповеди и покупают христианскую литературу. И определить между ними разницу весьма трудно, потому что глубокое основание их жизни скрыто от глаз. Вопрос не в том, слушают ли они учение Христа (и даже не в том, верят ли они этому учению), но в том, делают ли они то, о чем слышатг Лишь буря вскроет истину. Иногда буря кризиса или несчастье показывает, что мы за люди, ибо «истинное благочестие нелегко отличить от его подделки, пока не придет испытание» [211] . Если этого не произойдет, буря судного дня наверняка сделает это.

Истина, на которой Иисус настаивает в этих последних двух параграфах проповеди, состоит в том, что ни интеллектуальное знание, ни словесное исповедание, хотя они сами по себе и имеют значение, не могут заменить послушания. Вопрос не в том, как мы говорим Иисусу или об Иисусе: красиво, вежливо, с энтузиазмом; не в том, как мы слушаем Его слова: прислушиваемся, изучаем, проникаем и запоминаем, пока наш собственный ум не будет наполнен Его учением; но делаем ли мы то, что говорим, и делаем ли то, что знаем, другими словами, является ли наше исповедание Иисуса Господом одной из величайших реальностей нашей жизни.

Из этого, конечно, не следует делать вывод, будто «войти в Царство Небесное» (ст. 21) можно лишь с помощью добрых дел послушания, ибо весь Новый Завет свидетельствует о том, что спасение можно получить лишь с помощью Божьей благодати и через веру. Иисус, однако, подчеркивает, что истинно слушающие и исповедующие Евангелие всегда будут Ему послушны, выражая веру свою в делах. Апостолы Иисуса никогда не забывали это учение. Это видно из их Посланий. В 1 Послании Иоанна, например, много подобных предостережений: «Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем…

Кто говорит: «Я познал Его», но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины» (1 Ин. 1:6; 2:4). Послание Иакова, с другой стороны, полно опасений по поводу интеллектуального знания. Сухая ортодоксальность не может спасти, как пишет он, но лишь вера, выраженная в добрых делах; поэтому мы должны быть «исполнители слова, а не слышатели только» (Иак. 1:22–25; 2:14–20).

Применяя это учение к самим себе, мы должны признать, что опасно просто читать Библию и формально причислять себя к церкви. Ибо, читая Библию, мы слышим слова Христа, а присоединяясь к церкви, мы заявляем о своей вере в Христа. В результате мы принадлежим к описанному Христом обществу как слушающие Его учение и зовущие Его Господом. Поэтому наше членство накладывает на нас серьезное обязательство, мы должны услышанное и исповеданное нами претворять в своих делах.

Итак, проповедь заканчивается на известном уже замечании о радикальном выборе. Иисус не столько ставит перед Своими последователями ряд этических правил, формулируя их как систему ценностей и идеалов, которые полностью отличаются от пути мира, сколько призывает их отвергнуть господствующую мирскую культуру в пользу христианской контркультуры. Неоднократно в процессе нашего исследования мы слышали Его призыв к народу Своему — отличаться от всех остальных. В первый раз — когда Он призывал нас быть «солью земли» и «светом мира». Эти метафоры противопоставили христианскую и нехристианскую часть общества. Мир подобен гниющей пище, полной бактерий, вызывающих ее распад; последователи Иисуса должны быть солью, задерживающей его разложение. Мир — темное и мрачное место, лишенное солнечного света; последователи Иисуса должны быть его светом, рассеивающим его тьму и сумрак.

Затем превозносится путь Иисуса. Наша праведность должна быть глубже, так как она касается даже наших сердец, а наша любовь — шире, ибо она объемлет даже наших врагов. В благочестии должны мы избегать нарочитости лицемеров, а в молитве — многословия язычников. Вместо этого наше пожертвование, молитва и пост должны быть реальными, без компромисса, чтобы в них выразилась наша христианская целостность. Сокровищем своим мы должны выбрать то, что сохраняется в вечности, а не то, что разрушается на земле, а учителем своим — Бога, а не деньги или имущество. Нашей целью (тем, что занимает наш ум) должна быть не собственная материала ная безопасность, а распространение Божьего закона и правды в мире.

Вместо приспособления к этому миру — как делают это религиозные фарисеи или нерелигиозные язычники, — мы призваны Иисусом подражать нашему Небесному Отцу. Он — миротворец. И Он любит даже неблагодарных и эгоистичных. Итак, мы должны подражать Ему, а не людям. Лишь тогда мы докажем, что мы истинные Его сыновья и дочери (5:9,44–48). В этом и состоит альтернатива: следовать за толпой или за Отцом нашим Небесным, быть тростью, колеблемой ветрами общественного мнения, или находиться под властью Слова Божьего. И подспудная цель Нагорной проповеди заключается в том, чтобы представить нам эту альтернативу и таким образом столкнуть нас с неизбежной необходимостью выбора.

Поэтому–то заключение проповеди столь уместно, когда Иисус изображает два пути (узкий и широкий) и два здания (на камне и на песке). Невозможно было бы преувеличить важность выбора между ними, ибо один путь ведет к жизни, другой же заканчивается погибелью, одно здание надежно, а другое ожидает катастрофа. Этот выбор намного актуальней выбора работы или спутника жизни. По какому пути мы собираемся идти? На каком основании собираемся строить?

Многие люди, включая сторонников других религий и неверующих, — говорят нам о своей готовности принять самоочевидную истину, содержащуюся в Нагорной проповеди. Они знают, что в нее входят такие высказывания, как «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут», «Любите врагов ваших», «Никто не может служить двум господам», «Не судите, да не судимы будете» и «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Замечательно! Здесь, говорят они, присутствует Иисус из Назарета, учитель нравственности, в Своем наиболее простом и лучшем виде. Здесь ядро Его вести, не искаженное добавлениями интерпретаторов, не имеющими ценности. Здесь — «подлинный Иисус», с простой этикой и безо всяких догм, бесхитростный пророк праведности, не претендующий на иную роль, кроме как учителя–человека, призывающий нас делать добро и любить друг друга. «Иисуса догмы я не понимаю, — сказал однажды профессор–индус Стенли Джонс, — но Иисуса Нагорной проповеди и креста я люблю, Он притягивает меня». Подобным же образом, мусульманский учитель сказал, что «когда он читал Нагорную проповедь, то не мог сдерживать слез» [212] .

Но это популярное объяснение Проповеди не выдерживает никакой серьезной критики. Оно ошибочно в двух отношениях — во–первых, в своем восприятии Учителя, и во–вторых, в своем представлении о Его учении. Ибо если мы посмотрим повнимательнее на то и на другое, выявляется нечто совсем иное. В последней главе мы подробно рассматривали Его учение, Его описание христианской контркультуры и Его призывы к радикальному выбору. Теперь нам остается рассмотреть уникальность Самого Учителя.

Прежде всего, невозможно отделить Иисуса Нагорной проповеди от Иисуса всего Нового Завета. Проповедник в Нагорной проповеди — это тот же сверхъестественный, догматический, божественный Иисус, Которого мы видим в других местах. \ Поэтому после Проповеди хочется задать вопрос не «Что вы думаете о Его учении?», а «Кто же таков этот Учитель?» Такова, наверняка, была реакция первых слушателей Проповеди.