Чтение онлайн

Вспомните, Иисус назвал Своих слушателей, эту группку крестьян, «солью земли» и «светом мира». Откуда у них могло появиться такое влияние? Только потому, что они следовали за Иисусом. Именно потому, что Он Сам был без греха, Он смог наделить их Своими лучшими качествами и сделать их «солью».

Именно потому, что Он не участвовал во всеобщей тьме, но Сам был «светом мира» (Ин. 8:12), Он смог наделить их светом и дать им возможность сиять.

Знаменательно, что в Евангелии от Матфея вслед за Нагорной проповедью (главы 5–7), где переданы слова Иисуса, следует отчет о Его практическом служении (главы 8 и 9), где представлены Его дела. И здесь мы видим Его обладающим властью прощать грехи, Он дарует прощение паралитику (9:2–6), а затем сравнивает Себя, Спасителя грешников, с исцеляющим больных врачом (9:12).

Вся Нагорная проповедь была произнесена на мрачном фоне грядущего судного дня. Иисус знал, что это реальность, и хотел, чтобы она стала реальностью в умах и жизни Его последователей. Поэтому Он объявил условия спасения и предостерег их от погибели, ярко изобразив два пути и два их завершения.

Гораздо более поразительным, нежели эта уверенность в будущем суде, было Его утверждение, что Он Сам будет Судьей (7:22,23). Описанная Им сцена совершенно замечательна тем, что Он всецело концентрируется на Самом Себе. Трижды использует Он личные местоимения «я» и «мне». Во–первых, Он Сам будет Судьей, выслушивающим свидетельства и выносящим приговор. «Ибо в тот торжественный день, — сказал Он, — «многие скажут Мне… «Господи! Господи!»… и тогда объявлю им…». Так что обвиняемые обратятся со своим делом к Нему, и Он будет отвечать им. Никто иной, как Он, решит и объявит их судьбу. Во–вторых, Сам Он и будет критерием суждения. Люди предъявят в свое оправдание тот факт, что они пользовались Его именем в своем служении, но как свидетельство это будет неприемлемо. «Я никогда не знал вас», — скажет Он им. Судьба людей будет зависеть не от их знаний и не от их умения пользоваться Его именем, а от личного знакомства с Ним. Не служение ради Христа, но отношения с Христом будут определяющим критерием. В–третьих, произносимый приговор будет также связан с Ним: «Прочь от Меня, делающие беззаконие». Ужас «погибели» (Мф. 7:13) и «падения» (Мф. 7:27), который Он предсказал, заключается в том, что они будут отлучены от Него. Он имел в виду, что не может быть страшнее судьбы, чем вечное отделение от Него.

Так плотник из Назарета делает Себя центральной фигурой судного дня. Он Сам возьмет на Себя роль Судьи (позже в Евангелии от Матфея Он более детально описывает, как Он «воссядет на престоле славы Своей», чтобы судить человечество (25:31). Далее, в основе суда будет отношение к Нему людей, а приговор суда будет заключаться в отлучении от Него. Трудно преувеличить удивительную силу утверждений, центром которых является Бог.

В Нагорной проповеди Иисус дает нам всеобъемлющее учение о Боге. Он Создатель, живой Бог мирового порядка, дающий солнечный свет и дождь, обеспечивающий птиц пищей, цветы одеянием, а людей — всем необходимым для жизни. Он также Царь, праведный и спасительный закон Которого пришел в человеческую жизнь через Иисуса. Но прежде всего — и опять же благодаря Иисусу — Он наш Отец. Обращаясь к ученикам Своим, Иисус постоянно употреблял выражение: «ваш Отец Небесный», подчеркивая, что они — дети Его, они должны быть милосердны так же, как Он, должны верить в Его провидение и доверчиво приходить к Нему в молитве, зная, что Он даст им только «благо».

Во всех этих высказываниях Иисус, обращаясь к ученикам, говорил «ваш Отец». Однажды Он, говоря о Себе, сказал «Отца Моего» (Мф. 7:21). Однако Он никогда не объединял Себя с учениками Своими и не говорил о Боге как об «Отце нашем». Да, Он научил их молитве «Отче наш» (Мф. 6:9), но Он не присоединялся к ним в этой молитве. Он не мог этого сделать. Ибо, хотя Он и дал последователям Своим привилегию обращаться к Богу так же, как Он это делал («Авва, Отче»), однако Он все же глубоко осознавал, что Бог был Его Отцом в совершенно ином смысле, даже исключительном. Это Он выразит позже: «Все предано Мне Отцом Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11:27). Это Свое исключительное сыновство Иисус не декларирует открыто в Нагорной проповеди, но оно открывается в том, как точно Он использует личные притяжательные местоимения: «Мой Отец», «наш Отец», «Отец ваш».

Я понимаю, что, когда мы дерзаем исследовать божественное самосознание Иисуса, то пытаемся измерить воду, слишком глубокую для нас, чтобы в нее окунуться. Ясно, что Он очень близко знал Бога («Отец Мой») и знал об уникальности Своего сыновства. Теперь мы попробуем предпринять следующий робкий шаг. Вполне очевидно, что Он считал Себя с Богом на равных, даже единым с Ним. Нет, Он не слишком много говорил об этом в Проповеди, но это подразумевалось в том, как Он говорил о Себе и утверждал Свои исключительные божественные права. Можно назвать три примера.

Первый касается последней заповеди блаженства. Напомним, что восемь заповедей блаженства являются обобщениями, выраженными в третьем лице («Блаженны кроткие, милостивые, миротворцы» и т. д.), а в девятой употребляется второе лицо, когда Иисус обращается к Своим ученикам: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас» (Мф. 5:11,12). Внимание привлекает именно эта аналогия с пророками. Похоже, логика такова: Иисус ожидает, что последователи Его будут страдать ради Него («за Меня»), а затем сравнивает их с ветхозаветными пророками. Эти пророки страдали за свою верность Богу, ученики же Иисуса должны страдать за свою верность Ему. Подразумеваемое неизбежно. Если Он сравнивает учеников Своих с пророками Божьими (и позже Он «посылает» их, как и пророки были «посланы» (см.: Мф. 10:1 и дал.), то Себя Он уподобляет Богу. Как сказал об этом Златоуст в конце IV века, «Он здесь… скрыто обозначает Свое собственное достоинство, и Свое равенство по чести с Тем, Кто породил Его» [225] .

Подобный же подтекст содержится в двух других примерах. Когда Он предупреждал их, что человек, всего лишь словами обращающийся к Нему «Господи! Господи!», не войдет в Царство Небесное, можно было бы ожидать, что Он продолжит: «…кроме того, кто подчиняется Моему господству» или «кроме того, кто слушается Меня как Господа». И именно это мы находим в версии Луки. Но, по Матфею 7:21, Он продолжал: «…исполняющий волю Отца Моего Небесного». Если же Иисус ставил знак равенства между подчинением Ему как Господу и исполнением воли Отца, то, значит, Он ставил Себя на один уровень с Богом. Это впечатляет еще и потому, что Иисус никогда не пытался утверждать что–либо о Себе Самом, если это не соответствовало Его миссии. В этот момент, как видно из контекста, у Него была иная цель — Он говорил о значении истинного ученичества.

То же верно и в третьем примере. Речь идет о стихах, в которых говорится о судном дне. Каждый знал, что Бог — Судья. Иисус здесь не заявляет прямо, что Бог поручил Ему суд над миром. Он сказал просто, что в последний день люди обратятся к Нему и что Он будет выносить им приговор. И говоря это, Он вновь приравнял Себя к Богу.

Так вот Он, ваш «подлинный Иисус», ваш «простой, безобидный учитель праведности», в Нагорной проповеди Которого содержится лишь «простая этика без всякой догмы»! Нет, Он учит властью Бога и устанавливает Божий закон. Он ожидает, что люди будут строить дом своей жизни на словах Его, и добавляет, что лишь поступающие так мудры и будут в безопасности. Он говорит, что пришел исполнить закон и пророков. Он одновременно и Господь, Которого надо слушаться, и Спаситель, который дарует благословение. Он играет центральную роль в драме судного дня. Он говорит о Боге, как о Своем Отце в особом смысле, и в конце концов подразумевает, что то, что Он делает, то делает и Бог, и что люди делают Ему, то они делают и Богу.

Мы не можем делать вид, что не понимаем сказанного. Заявления Иисуса были сделаны настолько естественно, скромно и неявно, что многие не замечают их. Но они все–таки есть; мы не можем их игнорировать. Или они истинны, или Иисус страдал тем, что К. С. Льюис назвал «свирепой манией величия». Можно ли серьезно утверждать, однако, что благородная этика Нагорной проповеди является продуктом больного ума? Чтобы сделать подобное заключение, требуется изрядная степень цинизма. Единственная альтернатива состоит в том, что мы должны поверить Иисусу на слово и принять Его утверждения в их истинном значении. В этом случае мы должны отнестись к Нагорной проповеди крайне серьезно. Ибо здесь изображено альтернативное общество Божье. Это стандарты, ценности и приоритеты Царства Божьего. Слишком часто церковь отходит от этих принципов и погружается в буржуазную, конформистскую респектабельность. В такие времена ее трудно отличить от мира, она теряет свою способность быть солью, ее свет гаснет и все отворачиваются от нее. Ибо она не проявляет себя как новое общество Божье, уже имеющее радость и силу будущего века. Только если христианская община живет Христовой вестью, мир будет привлечен и Бог прославлен. Итак, когда Иисус зовет нас к Себе, то Он призывает нас именно к этому. Ибо Он — Господь контркультуры.

Книгу, подобную этой, нельзя просто пролистать, не позволяя истине ее укорениться в нашей жизни. Цель этого пособия — помочь вам потрудиться над Нагорной проповедью и подумать, в чем актуальность ее учения для нас сегодня.

Пособие это предназначено прежде всего для групп, изучающих Библию, но его можно использовать и при индивидуальном изучении.

Если вы будете изучать его с группой, то руководитель должен предварительно решить, какие вопросы будут обсуждаться во время занятий, а какие оставить членам группы для самостоятельной проработки.