Чтение онлайн

Первые слушатели Проповеди (народ, а также ученики Его, 5:1) сразу же отметили необычную власть Проповедника. Говорил Он уверенно, спокойно и просто. Никому ничего не навязывая, Он изложил закон для граждан Божьего Царства. И «народ дивился» (по–гречески это выражено еще сильнее — «был ошарашен») [213] . «Через девятнадцать сотен лет, — комментирует А. М. Хантер, — мы дивимся так же, как первые слушатели» [214] .

Думаю, будет полезно проанализировать эту «власть» Иисуса. На чем она была основана? Что давало Ему право говорить подобным образом? Нам не нужно далеко ходить за ответами на эти вопросы. Сама Проповедь поможет нам разобраться в том, как Он понимал Свою идентичность и Свою миссию.

Народ дивился Его учению, ибо Он учил их как власть имеющий. Да, Он явил Себя прежде всего учителем и очаровал Своих слушателей содержанием, качеством Своих наставлений и манерой изложения. Но ведь были и тысячи других учителей. Многие были Его современниками. Что же было в Нем такого особенного?

Он как бы обладал правом учить абсолютной истине. Он был иудеем, но весть Его не была иудейской. Он интерпретировал закон Моисеев, но делал это таким образом, чтобы показать, что это закон Божий. То, что Он говорил, не было обусловлено культурой, это не было связано с особым народом (иудеями) или особым местом (Палестиной). Будучи абсолютным, это было всеобщим. Было ясно, что Он знает, о чем говорит. «Мы говорим о том, что знаем», — сказал Он по другому случаю (Ин. 3:11). Он знал, кто будет велик в Царстве Божьем, а кто будет последним, кто «блажен» в очах Божьих, а кто нет, какой путь ведет к жизни, а какой к погибели. С совершенной уверенностью в Себе Он объяснял, кто наследует Царство Небесное, кто наследует землю, а кто будет помилован, кто «узрит» Бога и кто будет называться детьми Божьими. Как мог Он быть настолько уверен в Себе?

Комментаторы искали слова, способные передать эту особенность. Они пытались изобразить Иисуса царем или законодателем. «Он говорил по–царски» [215] , с «царской уверенностью» [216] , с «уверенностью» [217] . По выражению Грешама Махена, «Он утверждал Свое право законодателя для Царства Божьего» [218] , а Джеймс Денни, соединив образы царя и законодателя, писал о Его «практической суверенности над человеческой совестью, волей и чувствами» и о Его «высшем моральном авторитете, издающем законы без злоупотреблений и требующем беспрекословного подчинения» [219] . И Кальвин сказал, что народ дивился, «так как странное, неописумое и необычное величие привлекало к Нему умы людей» [220] .

Его слушатели, естественно, сравнивали Его со многими другими учителями, которых они знали, особенно с книжниками. Больше всего поражало то, что Он учил их «как власть имеющий», а вовсе не «как книжники». Ибо книжники исполняли свой долг, сохраняя верность воспринятой ими традиции. Так, они постоянно исследовали комментарии, чтобы подкреплять свои слова ссылками на наиболее знаменитых наставников. Их единственная власть заключалась в цитируемых ими авторитетах. Иисус же не получил образования книжников (см.: Ин. 7:15), Он шокировал власть имущих тем, что игнорировал традиции старцев, не особенно уважал обычаи, принятые в обществе, и говорил так необычно, что покорял одних и приводал в ярость других. А. Б. Брюс обобщил эти различия, сказав, что книжники говорили «с помощью авторитетов», Иисус же говорил «со властью» [221] .

То, как Он учил, отличало Его не только от книжников, но и от ветхозаветных пророков. В отличие от книжников, которые все время обращались к прошлому, пророки жили настоящим. Ибо они считали, что говорят от имени Иеговы, что из уст их слышится глас живого Бога. Иисус также утверждал, что Его слова — это слова Бога: «Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня» (Ин. 7:16). Однако была и разница. Пророки начинали свои речи, используя обычно формулу: «Так говорит Господь», Иисус же начинал так: «Истинно, истинно говорю вам», осмеливаясь таким образом говорить во имя Свое и Своей собственной властью, о которой Он знал, что она также и Отцовская (см.: Ин. 14:8–11). Это «Истинно говорю вам» (атёп lego humin) или «Говорю вам» (lego humin) встречается в Нагорной проповеди шесть раз (5:18; 6:2,5,16,25,29). В шести иных случаях — в шести антитезах главы 5 находим еще более сильное утверждение с подчеркнутым egou: «Но Я говорю вам» (ego атёп lego humin). И противоречил Он при этом не Моисею, как мы видели, а искажениям и добавлениям книжников. Однако поступая так, Он бросал вызов унаследованной многовековой традиции и пытался заменить ее Своим собственным, точным и авторитетным истолкованием закона Божьего. Поэтому Он «был как законодатель, а не как комментатор, и повелевал, и запрещал, и отменял, и обетовал, лишь по единому Своему слову» [222] .

Он настолько был уверен в истинности и действенности Своего учения, что предлагал человеческую мудрость и глупость оценивать по реакции людей на это учение. Мудрые, как показал Он, строят жизнь свою по Его словам и следуют им. Все остальные, отвергающие Его учение, — глупцы. Внимая Иисусу, Тому, Кто является Премудростью Божьей, человек постигает мудрость.

В Нагорной проповеди, как и во многих других местах Евангелия, есть свидетельство, что Иисус хорошо знал о той миссии, с которой Он пришел в мир. «Я пришел», — мог сказать Он (5:17; см.: 9:13; 10:34; 11:3,19; 20:28), и в то же время в других местах в Евангелии от Матфея Он говорит о Себе как о «посланном» (10:40; 15:24; 21:37). Особенно подчеркивает Он, что пришел не «отменить закон и пророков», а «исполнить (plerosai)».

Заявление звучит достаточно просто, пока не рассмотришь его значение. Иисус утверждает, будто все предсказания закона и пророков нашли свое завершение в Нем и что все линии ветхозаветного свидетельства в Нем сошлись. Он говорил о Себе не как о другом пророке или даже как о величайшем из пророков, а как об исполнении всех пророчеств. Вера в то, что дни ожидания окончились и настало время исполнения, была глубоко присуща сознанию Иисуса. Первыми словами в Его общественном служении были: «Исполнилось время (peplerotai), и приблизилось Царствие Божие» (Мк. 1:15; см.: Мф. 4:17). В Нагорной проповеди есть пять прямых упоминаний о Божьем Царстве (5:3,10; 6:10,33; 7:21). Здесь подразумевается — хотя и с разной степенью ясности, — что Он Сам установил его и что Он обладает властью принимать людей в него и даровать им его благословения. Все это значит, одним словом, что Иисус знал, что Он — Христос, Мессия Божий ветхозаветных чаяний.

Мы уже отмечали, что можно называть Иисуса «Господом» и, тем не менее, не признавать Его божественность. Как сказал Н. Б. Стоунхаус: «Обязательно нужно учитывать многозначность греческого слова «Господь»: не всегда использование его подразумевает осознание божественной власти. Не каждый, обращающийся к Иисусу как к Господу, воспринимает это слово в качестве эквивалента божества; как вежливая форма обращения, она может обозначать немногим более нашего «сэр» [223] . В некоторых контекстах, похоже, Иисус сознательно употреблял его в наиболее полном значении, например, в сочетании с Его другим любимым именем — «Сын Человеческий», Который, по видению Даниила, будет господствовать над всем (Дан. 7:14; Мф. 24:39,42, «Господь ваш»), и с «Господом» Давида, который сядет одесную Бога (Мк. 12:35–37).

Лишь контекст может нам помочь понять, когда в действительности слово «Господь» имеет значение господства и божественности. Возьмем для примера то место из Нагорной проповеди, в котором Иисус говорит о людях, обращающихся к Нему: «Господи, Господи» (Мф. 7:21–23). Он упрекает их не за то, что они выбрали это обращение, ибо Он считает его вполне уместным, а за то, что они использовали его в многословии и не в истинном значении. Он был не просто уважаемым «Сэром»; Он был «Господом», Которого нужно слушаться. Вариант Луки, как мы уже отмечали, полностью проясняет это: «Что вы зовете Меня: «Господи! Господи!» и не делаете того, что Я говорю?» (Лк. 6:46). Так, Иисус видел Себя не просто учителем, дающим советы, к которым люди могут прислушаться, а могут и нет, исходя из своих желаний; Он был их наставником, который давал им заповеди, ожидал от них послушания и предупреждал, что их благополучие в вечности находится в опасности. Ясно, что в этом Иисус не был простым раввином. Ученики иудейского раввина сидели у ног его и изучали Тору. В этом смысле Иисуса можно было назвать раввином, так как Он учил Своих учеников истинному значению Торы. Но Он ожидал, что Его ученики не только воспримут Его учение, но и будут преданы Ему лично. Именно поэтому, без сомнения, Его не мог удовлетворить титул «Равви», ибо в действительности Он был их «Учителем и Господом» (Ин. 13:13). Именно поэтому они также, в свою очередь, не стали просто «равви», чтобы охранять и распоряжаться традицией Его учения; они были «свидетелями» Его.

Из Проповеди ясно, что Иисус знал путь спасения и учил ему. Он знал, кто блажен, а кто нет. Он мог указать на тесные врата, ведущие к трудному пути, ведущему в жизнь. И Ему было совершенно ясно, какой дом выдержит бури суда, а какой разрушится.

Но если мы глубже проникнем в суть Его вести, то увидим, что Он не только учил о спасении; Он реально даровал его. Даже в заповедях блаженства Он выступает в роли Того, Кто Сам распространяет блаженство и дает Свое Царство. Профессор Джеремиас цитирует утверждение Шнивинда о том, «что заповеди блаженства — это скрытые свидетельства Иисуса о Самом Себе как Спасителе нищих, плачущих и т. д.» [224] .