Чтение онлайн

Алёна «летела», в точности следуя автомобильному маршруту, ведущему к дому Лукаса. Сейчас она поняла, почему у Булгакова Маргарита вначале парила между домами московских улиц. Так привычнее, уютнее и спокойнее. Вроде как по-людски.

– (Интересно, что описывал Булгаков: свои собственные ощущения или придуманные? Или кем-то рассказанные?) – рассуждала Урбанова, наслаждаясь парением в воздухе.

Приближаясь к воротам британца, она увидела его машину на привычном месте.

– (Слава богу, застала дома! – обрадовалась Алёна и, увидев закрытую дверь, задумалась: – А как я попаду внутрь?)

Но всё получилось довольно естественно: небольшое решетчатое окно во входной двери оказалось приоткрытым и она просочилась сквозь него.

Влетела, покружила в гостиной, переместилась на второй этаж, в спальню.

Лукас лежал, по-детски свернувшись калачиком, и маялся от внутренних переживаний. Ненависть и злоба то и дело сменялись страдальческим выражением на лице. Одеяло сбилось в ногах. Подушка валялась на полу.

– (Тоже мучаешься? А мне что, легче? – Алёна завихрилась вокруг постели. – Нет, не так. Надо попробовать без злости. Господи, ну как же без злости! Я ж его убить готова! Зарраза! Что он еще задумал?)

Она чувствовала себя неуклюже и не знала, как именно ей действовать в новом качестве. Но через несколько секунд нашлась. Представила себя одеялом и накрыла его собой. Удалось! Улеглось мягко и пушисто:

– (Как хорошо прикасаться к нему в третьем лице!) – осознало распластанное облако и прижалось плотнее.

Тут произошло неожиданное. Лукас нервно и глубоко вздохнул, а «облако» при этом стремительно, со свистом втянулось внутрь его тела.

– (Я для него, как глоток свежего воздуха!) – даже в такой ситуации Алёна обожала себя.

Но, оказавшись внутри, испугалась:

– (Боже, как мерзко! – пронеслось в ней гулким эхом. – Как будто тебя затолкали в презерватив с чужой спермой. А у меня что, своя может быть? Мамочки! Склизко! Тесно! Пахнет чем-то отвратительным! А разве душа имеет обоняние? – она искренне поразилась. – А-а, какая разница! Ой-ой-ой! Как же отсюда вырваться?! Господи, что я наделала!)

В этот момент Лукас почувствовал нечто странное, и его охватил ужас: тело пульсировало и дергалось.

– (Ну вот! Только нервных приступов мне еще не хватало. Всё из-за этой дряни! Надо к врачу завтра сходить! Да, с утра позвонить и записаться на прием).

Тем временем Алёна металась внутри его межреберного пространства, как птица в захлопнувшейся клетке. Она совсем растерялась и не знала, что предпринять:

– (Так не пойдет. Надо взять себя в руки. Или нет. В руки нельзя. Рук нет. Что у меня есть? Есть размазанные границы. Надо не выходить из берегов. Не плескаться, а представить себя зеркальной, спокойной гладью воды. Утихомириться. Спокойно. Спокойно, а то он сейчас свихнется!)

Придуманный образ сработал великолепно. Они оба затихли. Алёна приходила в себя, медленно, но верно осваиваясь в чужом теле.

Лукас занялся самоуспокоением:

– (Нет, это не приступ. Это просто усталость. Подойдем к проблеме с логической стороны. Как мне от нее избавиться? Да, так лучше будет. Надо продумать всё до мелочей, до мельчайших подробностей. И нечего страдать. Эмоции еще никому не помогали. Надо на нее наехать. Покрепче!)

– (Господи! Что это такое? Я слышу его! Что он лепечет? Я слышу его внутренний голос. Лукас! Вы слышите меня?)

– (Что это?! Голос Айоны? Звуковые галлюцинации? Я что, схожу с ума? Да, она меня доконает. Она меня уже доконала!)

– (Чтоб ты рехнулся!)

– (Кажется, это симптомы шизофрении. Мне уже слышатся голоса. Да, ее определенно надо устранить. Надо всё подготовить. Очень аккуратно, не выдавая себя. И убрать. Завтра же. Вон из проекта! Из Санта-Барбары! Из моей жизни!)

– (Почему? За что? Зачем?)

– (Замолчи. Убирайся. Я тебя не боюсь).

– (Да, я была права. Он меня действительно не выносит. Ну что же, полетели обратно. Жалко, конечно. Ну что же тут поделаешь. Придется принять всё так, как есть).

Но Алёна не знала, как вылетать из чужих тел. В этом была проблема. Она инстинктивно съежилась, уменьшилась в размерах и на сей раз вообразила себя аварийной катапультой:

– (Может, так получится? А для вылета – за что дернуть? – она судорожно зашарила вокруг и нашла. – Пупок! Ой, какой он смешной изнутри! Серьезнее. Серьезнее. А то застрянешь здесь навек и будешь коротать с ним остаток дней в сумасшедшем доме).

Урбанова напряглась и мысленно заострила одну из округлостей плотного облака, превратив его в наконечник стрелы. Противоположную часть туманности она оттянула, как рогатку, и накинула на пупок. Что-то скрипнуло, кто-то охнул. Ее стремглав пронесло по бледно-розовым трубам, сквозь стенки и перегородки и… выстрелило наружу… по семенному каналу… вместе с плотной белой струей:

– (Опять нарушила все законы анатомии), – отметила Алёна.

Лукас с удивлением поднял голову:

– (Это еще что такое? С какого перепугу я кончаю? Что, от одной мысли о ней я впадаю в молниеносный оргазм?!)

Однако для Алены дела обстояли не так хорошо. Конец облака намотался изнутри на пупочную перепонку и никак не хотел отцепляться. Туманность дернулась посильнее, еще сильнее и, наконец освободившись, резко взмыла вверх, сразу уткнувшись в потолок:

– (Ага, хорош домик. Потолочки-то низкие!)

Она вылетела через форточку и заспешила домой, обратно в свое пристанище:

– (Только бы Нахимов не разбудил меня до того, как я вернусь. Господи, что несу! Маразм!)

Тем временем Алекс закончил ужин, подошел к компьютеру и проверил почту. Экран показал только одно новое сообщение, от Лукаса, точнее, это была копия его письма, отправленного Алёне:

– (Всё политкорректно! Бедная Мышка. Он ее заклюет, – муж задумался. – В котором часу он это отправил? Две минуты назад. Если разбудить ее сейчас и сообщить «столь радостную новость», она не уснет до утра).

Он опять подошел к двери:

– (Тихо. Пусть поспит. Разбужу завтра пораньше).

Алекс устроился в кресле и включил телевизор, предусмотрительно переведя звук в наушники.