Чтение онлайн

– Клоун! – в сердцах ругнулся Алекс.

В перерыве Урбанова спросила мужа:

– Это однодневная или двухдневная сходка?

– Двух, завтра тоже развлекаемся, – он глотнул кофе из бумажного стакана.

– А где и когда нас ужинают? Плесни мне немножко, – она протянула свой пустой картон.

– Да нигде и никогда! – Алекс озирался по сторонам, высматривая знакомых.

– Как нигде? Народ же приезжий! Надо принять по-человечески!

– В этом проекте ничего по-человечески не делается!

– Давай их к себе позовем! – предложила Алёна с надеждой.

– Что, всех?

– Не совсем, тех, кто остается в Санта-Барбаре до завтра.

– Ну давай! Только тебе готовить придется! Ты же не потерпишь, если каждый придет со своей едой, – он допил кофе и поставил стакан на ближайший столик.

– Не потерплю! Давай я после перерыва сяду в уголочке и нарисую карты, как к нам проехать, а в следующем перерыве разнесу и приглашу!

– А ты успеешь за день еду приготовить?

– А когда это я не успевала?!

Урбанова обожала любоваться собой, особенно в моменты преодоления неожиданных препятствий.

Алёна забилась в самый дальний угол, достала пачку бумаги и принялась рисовать разноцветными фломастерами маршрут, объясняющий, как добраться к их дому. На белом экране у доски кто-то настойчиво демонстрировал свои наработки. Она отвлеклась и не слушала того, что происходило в зале. Однако, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, подняла голову и встретилась глазами с Лукасом. Благодетель сидел в президиуме и не мигая смотрел на нее. Дальше стало еще интереснее.

Ни с того ни с сего, не дожидаясь завершения доклада коллеги, Лукас встал, взял свой стул и, удерживая Алёну перед глазами, спустился вниз. Демонстративно поставил стул сбоку от сцены и оказался точно напротив кресла Алёны.

– (Что он этим хочет сказать? Что он тут главный в стае? Я это и так знаю. Выйти вон? Еще не время. Что он и минуты без меня прожить не может, как дите малое? Детский сад какой-то!) – она качнула головой, не отвлекаясь от вычерчивания для гостей схем проезда.

Лукас сидел, глядя в упор на Алёну, не меняя позы и не обращая внимания на аудиторию. Немая сцена продолжалась несколько минут. Затем он встал и вернулся в президиум.

В перерыве Урбанова обошла знакомых по совместной работе и раздала им разноцветные карты. Она также пригласила Олли и Тома и еще пару проектных сослуживцев.

Дело осталось за малым: вовлечь Лукаса, а то как же без Благодетеля!

Разговаривая с одним из коллег, Бобом Фрукки, британец сидел в президиуме и краем глаза отслеживал передвижения Алёны по залу. Урбанова подошла к столу и остановилась в ожидании завершения беседы. Лукас же что-то оживленно рассказывал, не обращая на нее никакого внимания:

– (Какая бестактность! Она что, не видит, что я занят?!) – раздражался он.

Та недолго постояла рядом и присела на свободное место. Благодетель не реагировал. Его собеседник глянул на Алёну и приветливо улыбнулся. Было очевидно, что Лукас его уже утомил. Прошло еще несколько минут, и профессор Фрукки, прервав собеседника, спросил, обращаясь к миловидной женщине:

– Алийона! Вы что-то хотели спросить?

– (Интересно, сколько интерпретаций моего имени придумают американцы?) Не спросить, а пригласить! – обрадовалась она тому, что с ней наконец-то заговорили, и протянула обоим карты. – Народ собирается у нас к ужину завтра, и мы с Алексом были бы рады видеть каждого из вас!

– Я приду! – излишне поспешно отреагировал Лукас, но тут же спохватился и добавил: – Только опоздаю немного.

– А я, к сожалению, завтра около семи должен быть в Лос-Анджелесе. Действительно, к сожалению, – Боб огорченно развел руками.

– В таком случае, счастливого пути! – Алена благодушно улыбнулась. – Лукас, мы вас ждем!

– Договорились, – он встал из-за стола и, не прощаясь, направился к выходу, немало удивив профессора из Лос-Анджелеса.

Домой Алёна приехала изрядно озадаченной. Приняла душ, удовлетворив нестерпимое желание смыть накопившийся за день стресс. Куснула что-то на кухне, зашла в спальню, сняла халат и обнаженная, без привычной пижамы легла в постель.

– Жарко, однако! – она посмотрела на миниатюрный настольный прибор, показывающий погодные параметры.

Эту штуковину Алекс подарил ей несколько лет тому назад по случаю. На фоне резко континентального климата в Колорадо, где они тогда жили, ее часто лихорадило по ночам. Пульс зашкаливал, кровяное давление прыгало вслед за атмосферным, организм плохо приспосабливался к перепадам. Технологическая новинка помогала ей списывать все свои проблемы со здоровьем на погоду и этим успокаивала.

– (31 градус по Цельсию! Многовато будет для Санта-Барбары! Сколько это в фаренгейтах? Никогда не привыкну к их императорским единицам измерения. Еще продвинутой страной себя называют!)

Урбанова, накинув на себя прохладную шелковистую простыню, нырнула под ночной столик за телефонной трубкой. Прошлась по кнопкам и соединилась с подругой.

– Алёночка! – прощебетала Маргарита. – А я уже сама собиралась вам звонить! Ну как?! Как прошел ваш retreat, тьфу, ваше собрание?

– Как всегда, не без странностей, – Урбанова коснулась сенсорной лампы, и вокруг разлился уютный желтоватый свет.

– А что теперь необычного случилось? – Рита оживлялась. – Расскажите, расскажите мне следующую серию «Санта-Барбары»!

– Да всё странно! Во-первых, он был одет в точно такой же свитер, как мой! – Алёна присела на кровати.

– Что, женский?!

– Да нет, скорее мужской, но мой! Длинный, знаете, такой, широкая резинка понизу, чтобы не болтался, как балахон, а нависал, – Урбанова жестами очертила контуры свитера.

– А, поняла, чтобы животик скрадывать, – догадалась подруга.

– У меня нет животика! – возмутилась Алёна. – Вроде всё плоское, – она встала и подошла к зеркалу, покрутилась: – Нет, пока всё отлично!

– Я не имела в виду вашу фигуру. Например, у меня всё торчит со всех сторон. В камуфлирующей одежде только и можно появиться на людях.

– А я бы с удовольствием прошлась в купальнике по университету, но положение не позволяет, – вздохнула Урбанова. – Однако мы отвлеклись. Так вот, про Лукаса. Во-вторых, он изменил прическу! Раньше у него была такая стандартная, на косой пробор, – Алёна показала на себе, где у него проходил пробор.