Чтение онлайн

– Не знаю, но за нами следили, вы понимаете? И в квартире у Дениса они устроили разгром, но ничего не взяли. Это вы можете как-нибудь объяснить?

И тут - о чудо!
– дверь открылась, и в кабинет вошел Борнштейн.

– Михаэль, - обрадовалась я, - скажите ему! Я звонила вам, потому что нас преследовали...
– и тут я осеклась, поняв, что сморозила глупость.

– А прийти тогда, когда было совершено преступление, он не мог? Только когда вас преследовали?
– немедленно среагировал Михаэль.

Я замолчала, крыть было нечем. Видимо смягчившись, он продолжил:

– Мы задержали его, потому что ваш друг знал о преступлении и не сообщил нам. Вместо этого он ударился в бега. Чего он боялся? Пришел бы к нам в ту же минуту, тут же мы отпустили бы его. А сейчас? Неоказание помощи следствию, сокрытие фактов, попытка удрать за границу с иностранным паспортом. Вам мало?

"Ох, и это узнали..." - с горечью подумала я.

– И вы хороши, Валерия, не ожидал от вас такого. Помогать человеку, который замешан в преступлении... И это после того, как я вас предупреждал.

– Он не убивал...

– Следствие покажет.

– Человек, который не убивал, но присутствовал при убийстве, - внес свою лепту Анкори, - по законодательству несет ту же ответственность, что убийца. Если он, конечно, не сообщил следствию о факте преступления.

Да, дела Дениса были совсем плохи. Мне ничего не оставалось делать, как понурив голову, выйти из кабинета.

На улице я вспомнила, что Элеонора все еще ничего не знает. Тяжело вздохнув, я села в машину и поехала к ней.

Элеонора была дома и тотчас открыла дверь. Было видно, что она наводила порядок после разгрома, который сотворили у нее в квартире.

– Ну что?
– она схватила меня за руку и чуть ли не силком затащила меня внутрь квартиры.

– Денис сидит в камере предварительного заключения, - бухнула я.

Элеонора упала в кресло:

– Так я и знала! Я чувствовала, что эта история так просто не кончится...

– Успокойтесь, еще ничего не кончилось. Все только начинается, - я спохватилась, что ляпнула что-то не то. Да уж, утешительница из меня, как из вороны - Монсеррат Кабалье.

– Нужно найти адвоката, - Элеонора лихорадочно соображала, - я позвоню Шульману. Или нет, Шульман в Канаде... Тогда к этому, как его...

– Да подождите вы, - я остановила поток ее мыслей, - адвокат - это, конечно, хорошо, но пока надо понять, в чем Дениса конкретно обвиняют. Если мы докажем, что этот погром в вашей квартире как-то связан с убийством Татьяны, то Дениса выпустят, и никакой адвокат не понадобится! Лучше расскажите, как тут все было.

Элеонора выглядела постаревшей лет на десять. Она непонимающе смотрела на меня, потом тряхнула головой, как будто прогоняя наваждение, потом сказала:

– Они перевернули весь дом! Конечно, что-то я смогла прибрать, но здесь еще работать и работать!

– Что пропало, кроме джинсов и долларов?

– Папка моего мужа.

– Это все взяла я. Денис попросил принести чистые вещи, деньги и документы, - Элеонора непонимающе взглянула на меня, но я не дала оформиться в ее голове мысли: "Кто шляпку украл, тот и тетку пришил".
– Вещи взяла я, а погром устроил кто-то другой.

– Зачем вам понадобилась старая папка с никому не нужными документами?
– недоумевала Элеонора.
– Мы ее держим потому, что там переводы, написанные рукой Сергея, это единственная память о нем!

– Простите мою невоспитанность, папку я прихватила машинально, но у меня есть большое подозрение, что тот, кто влез в квартиру, искал именно ее.

Элеонора задумалась. Видно было, что она что-то сопоставляла в уме и наконец произнесла:

– Мне кажется, что это не первая их попытка. Несколько дней назад начались странные звонки по телефону, молчали и клали трубку. Видимо проверяли - дома ли я.

В моей голове, пустой как туристский котелок в конце маршрута, появилась мысль:

– Элеонора, что за старушка живет у вас на этаже?

– Не знаю, это семья новеньких из Биробиджана. Приехали пару месяцев назад. А зачем вы спрашиваете, Валерия?

– Когда я заходила к вам за вещами, из той двери выглянула бабулька, и оказалось, что она внимательно следит за вашей квартирой. Вот я и подумала, а не зайти ли нам к ней?

– Пошли!
– решительно сказала Элеонора, и мы постучались в соседскую дверь.

– Кто это?
– раздался глухой старческий голос.

– Откройте, бабушка, это соседка ваша, - ответила Элеонора.

Дверь приоткрылась на ширину цепочки, и на нас глянула знакомая бабка. Глаза у нее были на удивление ясными и хитрющими.

– Какая я тебе бабушка, - сказала она недовольно, - самой небось пора внуков-то нянчить, а не бегать с тетрадками.

"Ого, - подумала я, - все примечает. Не бабка, а юный следопыт!"

Элеонора неожиданно смутилась:

– Извините, баб... А как вас зовут?

– Рахиля Никитишна мы, надо что?

От этого сочетания имени и отчества я остолбенела, не зная, как мне обращаться к старушке - ведь лопну со смеху, выговаривая.

Но на стальную Элеонору это не произвело впечатления, и она сказала:

– Нам бы хотелось поговорить с вами, Рахиля Никитишна, вы бы не могли нас впустить?

– А позади никто не прячется?
– подозрительно спросила бабка.

Мы, не сговариваясь, расступились, чтобы она смогла осмотреть лестничную площадку. Убедившись в полной безопасности, Рахиль Никитишна прикрыла дверь и, пошуршав цепочкой, впустила нас в квартиру.

Мне чуть не стало плохо от спертого воздуха. Все окна оказались закрыты, что было бы разумно при работающем кондиционер, но его не было и в помине. Разнокалиберная мебель, видимо, была собрана на "выставке", то есть взята оттуда, куда ее выставляют за ненадобностью. На полу лежал потертый палас, в углу большой комнаты до потолка были навалены коробки, перетянутые прочными веревками.

Не дождавшись приглашения, мы с Элеонорой осторожно уселись на шаткий диван, застеленный цветастым покрывалом.

Из соседней комнаты послышался мощный храп.

– Это Давидик, внук мой, - пояснила бабулька, - с ночной вернулся, отдыхает.

– Рахиля Никитишна, - обратилась к ней моя спутница, - вы из дома не выходите... Может, видели вчера вечером кого-нибудь, кто заходил ко мне в квартиру?

– Не мое это дело по чужим квартирам-то глазами елозить, - отозвалась старуха.
– Ты ее спроси, - она ткнула в меня пальцем, - она тебе скажет, тоже ведь была намедни.