Чтение онлайн

– Мама, - послышался голос моей дочери из спальни, - кто это?

– Это Денис. Спи, все в порядке.

Я пошла к ней, поправила сбившуюся простыню и осторожно прикрыла дверь в детскую. Когда я вернулась, Денис был уже спокоен, и отсутствующее выражение исчезло с его лица.

– Иди ко мне, Валерия, - я наклонилась, и он, обняв меня, зарылся головой в мои волосы.
– Какой родной запах, - буквально простонал он.

– Зато ты недавно источал такое амбре, что там Хусейн с его газовой атакой...

Мы грохнули со смеху.

– Тише, - шикнула я на него, - Дашку разбудим. Хочешь еще кофе?

– Да, если можно.

– Можно, можно. Матери-то звонить будешь?

– Нет пока, - протянул он нерешительно, - я не хочу ее тревожить.

– Да она от твоего отсутствия еще больше с ума сходит!

– Знаю, но звонить не буду. Будет еще хуже.

– Как хочешь, - я пожала плечами. Знаешь что, расскажи мне все по порядку.

– Ладно, только давай постелим, ужасно хочется принять горизонтальное положение. Ты еще не выкинула мою зубную щетку за ненадобностью?

Нет, ну каков нахал! За каких-то пять дней с него слез весь лоск цивилизации, а сейчас, чистый и накормленный, он ведет себя барином. Еще и любви на десерт потребует.

Да что я завелась, в самом деле? Он же ко мне пришел, значит доверяет больше всех. Завтра отправлю его к матери, и все. Только вот, что я скажу Борнштейну? Ведь я обязана его предупредить. Может, уговорить Дениса пойти к следователю?

Денис вышел из ванной, подошел ко мне и обнял. Легонько целуя меня в лоб и волосы, он прошептал:

– Лерочка, я виноват перед тобой. Простишь ли?

Я отстранилась.

– Ты хотел что-то рассказать...

– Сердишься, - он хмыкнул и лег на тахту, которую я по такому случаю раскрыла и превратила в двуспальную.
– Хорошо-то как, - застонал он, вытягиваясь.
– Когда я последний раз лежал на чистых простынях? Не помню. Иди ко мне.

Упав в его протянутые руки, я не удержалась от язвительного замечания:

– Последний раз, мне кажется, ты лежал на чистых простынях в отеле "Дан-Панорама".

– Ревнуешь, - констатировал Денис.
– Что ж, ты права. Я действительно потерял голову. Я не оправдываю себя. Если бы не мое увлечение Татьяной, все было бы по другому. Ее бы не убили, - его голос дрогнул.

– Как это произошло?

– Трудно объяснить. Нужно начинать с самого начала. Я заранее прошу меня простить, если сделаю тебе больно, но иначе ты просто не поймешь, как все это было.

– Ничего, надеюсь, что пойму. Говори.

– Мы познакомились с Татьяной на совещании в нашей фирме. Она привезла недостающие документы из Москвы. Я переводил, а потом Малявин обратился к моему шефу Менахему с просьбой.

– Малявин - это лысый, с кривым носом?
– перебила я его.

– Да, - удивился Денис, - а ты откуда знаешь?

– Видела как-то, продолжай.

– Просьба заключалась в том, чтобы я сопровождал московских гостей по достопримечательным местам Израиля. Шеф согласился, ведь желание такого богатого клиента - закон.

– И куда вы ездили?

– Татьяна - христианка, верующая, очень хотела увидеть святые места. Мы были с ней в храме Гроба Господня в Иерусалиме.

– Ты ездил только с ней?
– я пыталась придавить в себе червячка ревности, но он вертелся во мне и не давал дышать.

– Нет, почему же. Я и с Малявиным, и с Кругловым ездил.

– А это кто такой?

– Круглов?
– переспросил Денис.
– Он-то и есть их главный программист. Головастый мужик. Но он побыл несколько дней и улетел обратно в Москву, а Малявин и еще парочка остались утрясать контракт.

– Малявин тоже верующий?

– Да никакой он не верующий, просто просил меня сопровождать его по районам, где нет туристов. То в Гедеру поехали, осматривали какое-то поселение, потом на север, возле Афулы крутились.

– Ты не спрашивал, зачем ему надо мотаться по стране?

– Он как-то сам сказал, что хочет дом купить, а в центре дорого.

– А Татьяна? Она тоже с вами ездила?

– Н-нет..

– Знаешь что, не темни, - разозлилась я, - или рассказывай по-человечески, или давай спать.

– Ну, в общем, я сам предложил ей встречаться без свидетелей. Она очень легко согласилась. После поездки в Иерусалим, это было пару месяцев назад, я проводил ее до гостиницы и... остался там.

– Дальше...

– Она очень меня влекла. В ней была такая звериная чувственность, она была вся раскрытая, раскрепощенная. Я чувствовал себя с ней хозяином, повелителем...
– он замолчал.

"Да, - подумала я, - что и следовало доказать... Я старше, со мной он чувствовал себя мальчиком, сынком. Ну что теперь, измениться? Начать хлопать ресницами и восторгаться его словами? Черт побери, это же противно самой природе наших отношений! Господи, о чем я вообще думаю? Завтра, поцеловав меня на прощанье, он выйдет за дверь и, вполне вероятно, будет сам решать свои проблемы, а мне в его жизни просто не запланировано место. Я всегда говорила, что ваши отношения временные, но старалась не верить этому. И надо же, в тот момент, когда я уже вполне оправилась от этой болезни, он появился вновь. И мне снова жутко хочется видеть его рядом, прижаться к нему и чувствовать себя счастливой".

– Ну ладно, давай спать, - я нарочито зевнула. Его молчание затягивалось.

– Нет, Лерочка, я хочу досказать, - Денис повернулся и стал поглаживать мое бедро, укрытое простыней.
– Мне действительно было с ней хорошо. Великолепная в сексе, неутомимая, как молодая кобылица, Татьяна отдавалась вся, целиком. Для нее не существовало понятия времени. Когда я говорил, что утром мне нужно быть на работе, она просто не слушала. Я ходил с такими синяками под глазами, что мои сотрудники в открытую хихикали. Дома я только и делал, что отсыпался. И ты знаешь, мы с ней практически не разговаривали. А то, как она реагировала на вполне реальные вещи, меня зачастую ставило в тупик.

– Какие именно?
– я была заинтригована.

– Как тебе сказать? Однажды я включил новости. Показывали репортаж из религиозного квартала Иерусалима. Ортодоксы протестовали против закона о мобилизации ешиботников. Она посмотрела на экран и неожиданно произнесла: "Ну не хотят евреи в армии служить, и не надо". "Постой, - сказал я ей, разве только они евреи? А такие, как я, как все, что не ходят с бородами и в черных лапсердаках?" И ты знаешь, Лера, что она мне ответила? Что мы были евреями там, где нас можно было отличить. А здесь такую же роль выполняют ортодоксы по отношению к светскому населению. С ума сойти!