Наложница тирана
Шрифт:
Помощь Орлана де Месса, его успокаивающие травы и разговор с матерью возымели эффект. Офелия проснулась лишь единожды, и то это случилось уже на рассвете. Девочка не кричала, просто подняла голову, посмотрела по сторонам и снова уснула.
Следующие несколько дней Офелия продолжала просыпаться все реже и реже. Были дни, когда она спала в полном одиночестве и просыпалась только под утро. И все складывалось хорошо. Через неделю кошмары полностью отступили, а еще через пару дней Алекса перестала давать дочери травы, прописанные Орланом де Мессом. Она беспокоилась, что Офелию снова будут мучить кошмары, но, к счастью, этого не произошло. Трехлетняя девочка вернулась к прежней жизни и забыла о тех ужасах, что ей виделись во снах. Алекса день за днём убеждалась в том, что её дочь вообще никогда не видит снов. Офелия не могла обмануть, поэтому оставалось надеяться, что ей больше никогда не будут сниться сны. Пусть лучше живет в незнании будущего, о котором рассказывал Орлан де Месс.
***
Проснувшись с первыми лучами солнца, Офелия распылалась в улыбке. Ей приснился такой удивительный сон, что она не стала дожидаться привратницу, а сама встала с кровати, выбежала из комнаты и украдкой пробралась в комнату матушки.
В спальне фаворитки были распахнуты окна, в воздухе витал аромат маминых духов, и все помещение было пропитано очень сладкими, удивительно теплыми ощущениями любви и заботы. Офелия безумно любила матушку, поэтому всегда приходила сюда, когда чувствовала себя одинокой. Даже когда мама была занята, отдыхала в бане или просто читала в библиотеке, девочки хватало прийти сюда, попрыгать немного на кровати и все тревоги уходили. Алекса так сильно передавала энергетику любви к своей дочери, что даже обычные вещи напоминали девочке о том, как сильно матушка её любит.
Понимая, что мама ещё спит, Офелия немного остудила свой пыл, украдкой забралась на кровать и легла рядом. Она задрала подбородок, вытянулась вперед, чтобы посмотреть на лицо и убедиться в том, что матушка ещё крепко спит. Пряди светлых волос спутались, веки были закрыты, а ноздри красивого носика слегка сжимались и разжимались во время сна. Почему-то это очень рассмешило Офелию, и она стала тихонько смеяться.
Разумеется, сквозь сон Алекса услышала смешки дочери, открыла веки и улыбнулась в ответ.
— Ты почему здесь? — улыбаясь, спросила она сонным голосом.
— Пришла в гости, — робко призналась Офелия.
— Глупенькая… — Алекса подтянулась, зевнула и обхватила дочь, повалив её себе на грудь. — Сейчас я покажу, как смешно нужно будить маму…
Алекса стала щекотать девочку подмышками, отчего та начала извиваться, выкручиваться, хохотать и визжать так, что уши закладывало. Когда Офелия перевалилась через маму на другую сторону постели, Алекса поцеловала её в щеку и улыбнулась.
— Как спалось, дорогая?
— Точно! — резко вскочила Офелия. — Матушка, мне сон приснился!
— Правда?.. — скрывая тревогу, улыбнулась Алекса. — И что тебе приснилось?
— Снег… — прошептала Офелия.
Алекса повалила дочь на кровать, крепко обняла и опять поцеловала в щеку.
— Расскажи маме, что тебе приснилось, — попросила она.
— Сначала мы поехали в красивое место, — рассказывала Офелия. — Там были люди, много людей, которые пили, смеялись и танцевали. Какой-то человек сказал вам что-то, и вы засмеялись. А потом мы пошли в лес, о котором вы рассказывали. Мы шли долго, очень долго и один человек постоянно жаловался, что мы опоздаем. Мы шли, шли, видели леса, воду, зеленые земли, про которые вы мне рассказывали, а потом появились большие горы и пошел снег. Все стало таким белым, даже стало больно глазам. А ещё мы оделись в пышные одежды с мехами всяких зверей, потому что все боялась, что мы замерзнем. Потом был большой город, где было много маленьких деревянных домов. Не таких, как построены в доме Грёз. Ну и там, в этом городе, мы встретились с большим человеком, очень похожим на великана. Он был таким большим и рыжим, что я его испугалась. Но этот человек засмеялся, позвал нас домой и сказал, что теперь это наш дом. Он очень хороший… и вы…
— Что? — скривила губы Алекса, когда дочка замолчала.
— Ну… — Офелия ткнула маму в грудь.
— В чем дело?
— Большой человек оказался очень маленьким, меньше меня и вы, матушка, кормили его молоком.
— Что?!.. — улыбнувшись, вскинула брови Алекса. — Я кормила его грудью?
— Да… — смеясь, закивала Офелия. — Вы были дома, а я вышла на улицу, увидела много детей и стала с ними играть в снег. Мы долго кидались снегом, бегали по большому городу и очень долго что-то строили… прямо из снега. А потом я проснулась и прибежала сюда.
Алекса серьезно задумалась над словами дочери, сразу вспоминая человека по имени Бьорн, капитана корабля Забытая мелодия. Почти четыре года прошло с того дня, когда они впервые встретились в каюте капитана. Бьорн и вправду предложил ей сделку, по которой она могла попросить у него о чём угодно. И про красивое место было несложно догадаться. Видимо, речь была про Сад Дракона, откуда Алекса подумывала сбежать, чтобы добраться до Северных народов. Если Офелия и вправду может видеть будущее во снах, получается, что близиться день побега. Но Алекса не стала придавать этому много значения. Раз дочери приснился хороший сон, волноваться не о чем.
— Раз ты себя хорошо чувствуешь, — улыбнулась Алекса, — я предлагаю сходить в бассейн, позавтракать и выяснить, когда уже наш папа вернется.
— И правда, — опомнилась Офелия. — Отец ведь обещал приехать через месяц, но его до сих пор нет. Давай спросим у Малика. Может быть, он знает, почему отец задержался.
Алекса не питала надежд на главу дома Малика и его осведомленность насчёт передвижений господина Дауда. Но раз уж все складывается так хорошо, следует отвлечь дочь от этих ночных фантазий. Может статься так, что это разыгралось воображение трехлетнего ребенка, и ничего необъяснимого в этом нет.
***
Уже к вечеру стало понятно, что Офелия Аль Салил де Оран далеко не самая обычная девочка, которая мучается кошмарами. Алекса окончательно потеряла связь с реальностью и потерялась в мыслях, когда наступила ночь.
***
Ночь выдалась безоблачной. Луна и звезды прекрасно освещали барханы пустыни. Ветер и бури оставили этот регион, и перешли куда-то на север, позволяя жителям имперского города Шадаш и его окрестных поселений насладиться прекрасным, до совершенства чистым ночным небом. Луна светила во всем своем великолепии, а путеводная звезда пряталась среди братьев и сестер замысловатых созвездий, прекрасно сочетающихся на небосводе. Пожалуй, в доме Грёз не хватало трубадура, который спел бы серенаду под окном прекрасной фаворитки господина Дауда, не желающей сегодня ложиться в постель. Она хотела насладиться столь редким великолепием, сидя на подоконнике своей спальни, одетая в одну шелковую сорочку, под которую задувал приятный ветерок.
Эта ночь стала во много раз интереснее, когда вдалеке показался столб пыли и песка, стремительно приближающейся к дому Грёз. Алекса на миг перепутала его с песчаной бурей, которая вот-вот ворвется в окно, однако представление было ошибочным, ибо вскоре мелькнули силуэты нескольких верблюдов и всадников, подгоняющих караванщиков пустыни, вынуждая тех гнать во весь опор. Когда несколько всадников скрылось за высокой стеной, в дверь дома Грёз раздался тяжелый стук, словно ударили не кулаком, а врезали штурмовым тараном. Из здания, где проживали евнухи, выскочило несколько человек, под командованием старшего евнуха Ыксана, который захватил с собой плеть.
Но когда тяжелые ворота распахнулись, и на территорию дома Грёз въехал хорошо знакомый верблюд господина Дауда, Ыксан отозвал евнухов, низко поклонился и помог господину слезть из седла. Алекса была искренне рада возвращению господина. Ещё два верблюда не посмели въехать на территорию. Всадники остались снаружи, выжидая чего-то особенно, что должно было случиться этой ночью.
Алекса встревожилась столь неожиданному возвращению господина. К тому же его гости выглядели несколько сурово и довольно опасными. Они были вооружены саблями и скрывали свои лица под плащами. Алекса уже собиралась спуститься вниз и поприветствовать господина. Но тут один из гостей скинул капюшон и фаворитка, чувствуя опасность, побежала не вниз, а в спальню дочери, опасаясь самого худшего развития событий.