Чтение онлайн

— Она прекрасна, не правда ли? — улыбаясь, спросила Локмания. — Господин, может быть, вы хотите подержать?

— А можно? — уточнил он.

— Да, конечно. Возьмите её вот так, а эту руку вот сюда. Обязательно придерживайте голову.

— Ого… — растерялся Дауд. — Какая красота.

— Вся в маму, да? — захихикала Локмания.

Алекса снова одернулась, привлекая к себе внимание. Но это, похоже, никого не волновало. Только спустя какое-то время господин Дауд приказал слугам освободить фаворитку. Когда Алексу развязали от кровати, она вскочила на ноги, но тут же пошла инерцией в сторону, чуть ни упав на каменный пол. Сил вовсе не осталось. Но глава дома Грёз оказался рядом и подхватил её на руки так ловко, что Алекса немного растерялась. Он уложил её на кровать. Она сняла с глаз повязку и заметила, что вокруг неё собрались абсолютно все. Ближе всех стоял господин Дауд, держащий на руках новорожденного ребенка.

— У нас родилась девочка, Алекса, — улыбаясь от счастья, сказал он вполголоса.

— Покажи… — улыбнулась она, протянув руки.

Держа на руках дочку, Дауд прилег рядом с фавориткой, с крайней осторожностью передал девочку маме, положив её прямо на грудь.

Алекса вскинула брови, даже зарыдала от счастья, глядя, как маленькая девочка смотрит на неё голубенькими глазками, чмокая губками и высовывая язычок. Малютка пускала слюни, издавала странные звуки, характерные для новорожденной девочки, махала сморщенными ручками, словно пыталась сказать что-то очень важное, что вызывало у собравшихся слуг только улыбку. Алекса и сама, держа девочку, больше не могла сдерживать слезы радости, всхлипывала и смеялась, даже не пытаясь совладать с чувствами радости.

— Какая ты красивая, доченька… — промолвила она. — Спасибо тебе, Дауд, она прекрасна…

Он в ответ улыбнулся.

— Алекса, у тебя кровь, — прервала идиллию Локмания. — Отдай девочку господину, а я тебя осмотрю.

— Но… — Алекса вскинула брови, прижимая дочку сильнее. — Со мной…

— Не спорь, — настоял Дауд. — Я буду рядом. А тебе нужно срочное лечение, Алекса. Не волнуйся, хорошо? Я никуда не уйду, и твоя девочка будет всегда рядом с тобой. Нам ведь нужно придумать ей имя…

Алекса с трудом отдала девочку, потому что никак не могла совладать с чувством радости. Эта малышка стала таким счастьем, что фаворитку не волновали ни кровь, ни боль между ног. Девочка стала настоящей радостью, которую она испытывала и готова была смириться со всем остальным.

***

Весь прошлый день был тяжелым. Продолжительные роды, рождение прекрасной девочки, ещё небольшое кровотечение, которое пришлось обрабатывать мазями. В итоге Алекса так устала, что где-то посреди ночи просто уснула и проспала до рассвета.

Утром она с трудом открыла глаза, попыталась подтянуться и поднять голову, но сил совершенно не было. Оказалось, что её перенесли в спальню дома господина Дауда, а сам господин сидел на стуле, точнее дремал, видимо, настолько устав, что заснул прямо перед столом. Алекса ещё немного полежала, ощущая между ног неприятное жжение, но все равно нашла в себе силы и смогла встать. Двигаться было не только тяжело, но и больно. Всё тело, каждая кость и сустав отдавали неприятной болью, которая только усилилась, когда она поставила ноги на холодный пол.

— Дауд, где… — во рту было сухо, поэтому Алекса не сразу смогла нормально заговорить. — Дауд! Где наша девочка?

Он открыл глаза, сонливо осмотрелся, пытаясь прийти в себя, пока не увидел фаворитку, сидящую на краю постели. Видимо, Дауд так крепко спал, что не сразу сообразил, о чём спросила фаворитка, соображая прямо на ходу.

— Что ты спросила? — переспросил он.

— Где моя девочка? — стиснула зубы Алекса.

— А, можешь не волноваться, — спокойно сказал он, поднявшись со стула. — Ты спала, поэтому нам пришлось немного импровизировать. Когда малышка захотела кушать, мы придумали универсальную соску. Проткнули какую-то резиновую соску, надели её на стеклянную бутылку, в которую налили теплого молока и Локмания, взяв на себя обязанности кормилицы, покормила её, отчего малышка крепко заснула. Она в соседней спальне, где раньше жила Шадида. Идем, я тебя провожу.

Алекса попыталась встать самостоятельно, но осекалась, с трудом удержалась за спинку и снова рухнула на кровать. Сил совершенно не было. Роды забрали все силы, а ещё она не ела больше суток, из-за чего желудок прилип к позвоночнику и начал обсасывать ребра. Но это не остановило новоиспеченную маму. Она оперлась на господина и медленно, осторожно перебирая ногами, вышла из спальни и пошла в сторону комнаты госпожи Шадиды.

До комнаты оставалось пару шагов, как оттуда раздался детский плач, на который Алекса среагировала совершенно неосознанно. Она оттолкнулась от господина, облокотилась на холодную стену, едва ли прогретую имперским солнцем и таким образом влетела в спальню.

— Вот и мама, — улыбнулась Локмания, держа на руках малышку.

Алекса, протягивая руки, снова начала плакать от счастья. Слезы текли ручьём, и она с этим нечего не могла поделать. Дауд тоже не остался в стороне и помог своей фаворитке сначала лечь на просторную кровать, а потом, когда Алекса устроилась, Локмания отдала девочку в руки мамы, которая зарыдала ещё сильнее.

— Ну, ну, успокойся, дорогая, — сказала Локмания.

Алекса держала в руках малышку, завернутую в пеленку, пыталась совладать с нахлынувшими чувствами, и инстинкт матери сам подсказал, что нужно делать. Раз малышка плачет, она оттянула сорочку, вытащила грудь и стала кормить свою девочку грудным молоком. Девочка присосалась так, что слез словно и не было, отчего Алекса засмеялась, пытаясь вытереть свободной рукой слезы.

— А ты быстро учишься, — подсев на край постели, сказала Локмания. — Господин уже послал за кормилицей, но та прибудет только вечером. Пока кормление девочки целиком и полностью на тебе. Не волнуйся, она скоро уснет.

— Я и не волнуюсь, — призналась Алекса, глядя на малышку, сосущую грудь. — У меня молока достаточно много. Так что…

— Это исключено, — вмешался Дауд, который лег рядом. — Кормлением детей занимается кормилица, а не мать, Алекса.

— Во время кормления женская грудь теряет свою упругость, — сообщила Локмания. — Алекса, вообще-то мать кормит своего ребенка один раз, после чего этим занимается кормилица. Дождемся нужную женщину и передадим обязанности ей. Зато твоя грудь останется все такой же изумительно красивой.

— Как скажете… — вздохнула Алекса. — Я пока плохо в этом разбираюсь, поэтому полагаюсь на вас.

Дауд подполз ближе, взглянул на малышку и улыбнулся.

— Нам следует выбрать для девочки имя, — сказал он вполголоса. — Традиция империи вверяет это господам. Однако ты столько пережила, Алекса, что я не могу взять это на себя. Будет лучше, если ты сама выберешь нашей дочери имя.

Алекса посмотрела в окно и сразу вспомнила все то, что с ней случилось на протяжении этого ужасного приключения. Сначала был несчастный случай, из-за которого она чуть не разбилась насмерть, упав из окна. Потом неожиданная история отца о дарах королеве и прочей ерунде, благодаря чему погибла бедная нянечка. Затем последовало предложение от Карла Масура, неожиданный переезд, за ним не менее неожиданное замужество, ещё один переезд, долгожданная встреча с отцом, спустя три года расставания. Алекса вспомнила про своих братьев и сестру: сбежавшего Тобиса, убитого Говарда, похищенную Лару. Все это не укладывалось в голове, как и убийство королевы Роксаны Остин, убитую от рук Ивара Остина, после чего началась череда неудач, благодаря которым Карл Масур начал гражданскую войну, потерпел поражение, проиграл и потерял все на свете. Признания Орлана де Месса все ещё эхом отдавались в голове Алексы. Она вспоминала эту историю так, словно услышала об этом только вчера. И было в тех событиях нечто очень странное, необычное, загадочное и прекрасное. Раз уж маленькая дочка тоже повела себя немного неожиданно, появившись на свет, но, не издав ни звука, Алекса решила дать ей имя человека, которого хотела бы увидеть больше всего на свете.

— Моя девочка — самая прекрасная и особенная на свете, — сказала она, улыбаясь. — Так пусть так и будет. Пусть она станет проводником света в моём темном царстве боли, страданий и утрат. А кто как ни мама может показать своей дочери путь к свету? Моя дочь станет этим источником света, подобно маяку, который всегда укажет путь домой. Путь в твердыню Оран. Туда, где все началось и все закончится.

Дауд вскинул брови.

— И как ты её назовешь?

Локмания тоже трепетала от предвкушения. А Алекса робко улыбнулась, поправила пеленку и гордо сказала: