Нам нельзя!
Шрифт:
— Катя, — прерывает тишину Виктор, — Какого хрена поперлась в лес? Почему покинула особняк? — с каждым новым словом его тон возрастает, становится озлобленным и жестоким, — Почему не спишь в объятиях моего сына?
Раздраженно вскидываю брови вверх, смотрю на напряжённую спину Громова — старшего. Он сейчас серьезно? Вот прям реально? Ещё смеет задавать какие-то вопросы?!
Просто задолбалась слушать непрекращающиеся стоны удовольствия идиотки- невесты, силы иссякли.
Хотела было выпалить вслух, но вовремя прикусила язык, посчитав правильным вообще ничего не отвечать.
— Катя, — громче прежнего вскрикивает Виктор, — я к тебе обращаюсь!
— А с чего должна посвящать Вас во все дела? Это Вы мне скажите! Чего поперлись следом за мной, оставались бы с невестой, вам похоже было весело.
— Когда? Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, — разворачивается ко мне лицом, хмуро сводит брови и всматривается в мои глаза.
— Серьезно? Хватит строить из себя дурака! Надоели тупые, детские игры! — чеканю в его же манере.
— Каааатяяя, не зли меня! — угрожающе рычит, проговаривает сквозь зубы.
— А то что? — веду себя как ребёнок.
Он же мне ничего не сделает? Ведь правда?!
— Абсолютно ничего! Совсем не могу понять, чего именно добиваешься!
— Ничего, просто пытаюсь понять, зачем ты поперся за мной? Зачем вообще спустился вниз, вышел из вашей спальни. Попить захотелось? Пересохло в горле? — иронично дергаю уголками губ.
— Спускался? — глаза расширяются от удивления, — Я даже не поднимался наверх!
— И где же ты пропадал все это время? — придвигаюсь ближе, откидываю спутанные пряди волос назад.
— Что за допрос, Катя? — лишь пожимаю плечами, Виктор тяжело вздыхает и вновь заговаривает после минутной заминки, — Чтож…. Я отлучался, в домике охраны возникла нелепая ситуация, пришлось надолго задержаться, а когда возвращался увидел тебя, то, как стремительно уносилась прочь в густую чащу. Решил последовать за тобой и выяснить зачем именно понадобилось, практически обнаженной девушке, в такую — то погоду идти в лес.
Задумчиво молчу, перевариваю сказанные слова. Получается Виктора в комнате не было или он сейчас, в очередной раз решил обмануть меня?! Вот только зачем? Ведь если данное шоу было организовано из-за меня, то нет никакого смысла в дальнейшем вранье. Должен радоваться моей бурной, незамедлительной реакции.
— Получается, — хмурю брови, закатываю глаза кверху, наматываю на изящный пальчик прядку завившихся волос, — тебя в комнате не было, и ты не трахался со своей невестой?
Виктор насмешливо окидывает взглядом, саркастично кривит губы в улыбке.
— Так вот оно в чем дело оказывается! Неужели неприятно было осознавать, что сплю с Кристиной?
— Вот ещё! Больно надо! Просто ваши стоны мешали спать! — холодно проговариваю, укладываюсь всем телом поверх шкуры медведя, смотрю в потолок.
— Я так и понял! И все же! Я — взрослый мужчина, поэтому могу спать с кем захочу и мне без разницы кому будут мешать чьи-либо стоны наслаждения. Тем более Кристина моя будущая жена. Неужели, ты думаешь, что предпочитаю воздержание? Надрачиваю в туалете?!
Презрительно хмыкаю. Не следует продолжать дальнейший диалог, пусть ещё в красках расскажет, как именно трахает баб. Понимаю лишь одно, что Кристина в комнате была одна, точнее Громова с ней не было в тот момент, неужели, девушка разыграла спектакль для нас?! Но зачем? Вспоминаю каким именно взглядом смотрела на меня и все окончательно становится на свои места. На сердце стало легче, нет того щемящего чувства. Расслабленно прикрываю глаза, готовлюсь погрузиться в сон.
— Я же тебе не задаю вопросов! Каково было трахаться с моим сыном?! Быстро, однако, смогла переключиться от отца к сыну. Не удивительно, — надменность его голоса заставляет открыть глаза, подорваться и резко сесть.
Вскакиваю с места. Злость клокочет внутри, горячая кровь закипает в жилах. Стискиваю ладони в кулаки, взгляд зверский, убийственный, готова прям сейчас накинуться на мужчину и разорвать его в клочья, будто бешеное, дикое животное.
Никто не смеет называть меня легкомысленной девушкой.
Конечно же охренел. Забыл, что сам сказал мне держаться от него подальше, наладить отношения с его очаровательным сыночком.
— Значит, по — твоему я шлюха? — угрожающе делаю шаг вперёд, желваки играют, скулы сводит от напряжения, — Так вот, дорогой, тебя вообще не должно волновать с кем я сплю! Хоть с ротой солдат! Ясно?
Нет, ну надо же…. Вывел из равновесия по щелчку пальцев. И сидит ухмыляется, но дергающийся глаз выдаёт его настоящую реакцию. Не нравится? Мне вот тоже все наст очертело.
— В следующий раз трахнемся со Стасом на вашем обеденном столе! Или лучше в гостиной? — не унимаюсь, гадкие слова так и рвутся наружу, напрашиваюсь на очередную колкость в ответ, — Или лучше…, — собираюсь выдвинуть ещё одну теорию, интересное предложение, но не успеваю.
Виктор стремительно подрывается с места, подлетает ко мне, вжимает в ближайшую стену, до боли стискивает своими длинными пальцами мою челюсть, не даёт возможности договорить.
Взгляд пронзительный, испепеляющий. Лицо искажено, мужчина не просто рассержен, а по — настоящему взбешён.
— Следующего раза не будет. Раньше останавливала твоя непорочность и невинность, а сейчас нет никаких преград. Что и главное кто остановит меня, не даст трахнуть тебя прям сейчас? Заставлю заткнуться другим способом.
Глава 32
Давление пальцев увеличивается, становится дискомфортно и больно. Дергаюсь, пытаюсь вырваться из западни, но мужчина в разы сильнее меня.
Зачем решила позлить Виктора, разве не могла представить, что подобное может произойти, он выйдет из себя и тогда не сможет больше остановиться.
Презрительно смотрю не мигающим взглядом, никто не смеет разорвать зрительный контакт. Между нами сверкают молнии, воздух наэлектризовался и искрит яркими всплесками энергии.
— Отпусти сказала! — зло шиплю.
Громов скользит ребром ладони по моему лицу, медленно опускается ниже, к хрупкой шее, туда, где артериальная венка вздувается и пульсирует, сцепляет звериной хваткой длинных пальцев чувствительный участок кожи, преграждает подачу кислорода. Хриплю!
Хочу оттолкнуть его как можно дальше, но не могу даже пошевелиться, заворожённо наблюдаю за дальнейшим процессом. Давление увеличивается, бесшумно приоткрываю рот, двигаю губами, будто выброшенная на сухую поверхность рыба, пытаюсь вкусить нуждающегося живительного кислорода.