Нам нельзя!
Шрифт:
Виктор подаётся вперёд, поспешно накрывает мои губы своими, сливаемся в жарком, горячем и страстном поцелуе. Он уверенно орудует языком, сминает припухшие губы, поглощает полностью и без остатка, завлекает в стремительный круговорот разрастающейся животной страсти.
Стою, не двигаюсь, стараюсь никак не реагировать, но шаткая выдержка даёт осечку, не выдерживает жесткого напора.
Окончательно отбрасываю все имеющиеся сомнения в сторону, льду всем телом к мужчине, углубляю поцелуй. Целую! Прижимаюсь к обнаженной груди, кладу ладони поверх неё и отчетливо ощущаю быстрые, учащенные удары сердца, оно вот — вот выпрыгнет из грудной клетки. Пульс зашкаливает. Начинается аритмия. Поцелуй требовательный, с сладким послевкусие долгожданного упоения. Совсем теряюсь в собственных ощущениях.
Мозг отказывается соображать, только движима одним первобытным инстинктом пещерного человека, желаю одного, поскорее вкусить самый смак, воспользоваться удачно подвернувшемся случаем и поддаться искушению.
Хочу, чтоб Виктор стал моим первым мужчиной, именно он и никто другой. Ощущаю нутром он — тот самый, единственный. Только на него реагирует тело, отзывается моментально разжигающейся агонией всепоглощающего желания, расплываясь будоражащими импульсами по всему телу.
Ноги подкашиваются, буквально нахожусь между небом и землей, пребываю в эйфории. Всецело наслаждаюсь моментом. Сейчас существуют только он и я. В голове мутнеет, здравомыслящие мысли окончательно вытесняются полным, смешанных в кучу одних лишь несвязных между собой обрывков.
Поцелуи Громова — старшего настойчивые, требовательные! Губы горят и пощипывают, кислорода совсем не хватает, чувствую, что отключаюсь, абстрагируюсь от реальности, окончательно и бесповоротно даю зелёный свет действиям.
Мы подобны огромному клубку смешанной, наэлектризованной энергии, от которой нужно стремиться держаться как можно дальше, дабы не быть пораженным смертельным разрядом.
Проскальзываю языком в его рот, исследую каждый допустимый участок, задеваю верхнее нёбо, провожу по белоснежным зубам. Истошно стону, отрываюсь и выдыхаю в самые губы мужчины. Вдыхаю, дыхание учащенное, хриплое. Жадно хватаю ртом воздух и вновь поддаюсь вперёд, целую с отчаянием, отдаюсь всецело.
Прикусываю мужские губы, а следом зализываю образовавшиеся раны.
Виктор ведёт ладонями по моему стану, задерживается на округлых нижних полушариях, сжимает их и томно выдыхает у самого моего уха, опаляя невероятно горячим, ментоловым дыханием. Подхватывает под ягодицы, приподнимает вверх, заводит ноги за свою спину, заставляет обвить их вокруг талии.
Разворачивает и несёт ближе к камину, не прекращает настойчивых поцелуев, укладывает поверх высокого, густого и чуть грубого меха темно-бурого медведя, ложится поверх меня. Упирается эрегированным членом прямиком между моих ног. Обуревающее чувство скорейшего воссоединения дарит новую, сильнейшую волну жара внизу живота. Склоняется к губам и впивается в них, с новым чувственным поцелуем, остервенело набрасывается на девственное тело, нагло шарит по нему руками, пытается как можно скорее избавиться от лишнего элемента одежды. Торопливо развязывает незамысловатый узел атрибута сооружённого одеяния, распахивается кусок старой простыни, демонстрируя на обозрение обнаженное, девичье тело. Жадно впитывает глазами каждый изгиб моего стана, платонически гипнотизирует вздымающиеся маленькие дыньки, поспешно льнет к ним, покрывает жаркими поцелуями нежную кожу, вбирает в рот чувствительные горошинки, покусывает и дразнящее водит языком. Сильными ладонями сжимает поочерёдно каждую из округлых полушарий, мнёт их длинными, изящными пальцами. Протяжно выдыхает.
— С ума сойти можно, — поставленный голос срывается на хриплое шипение.
И вовсе, будто мурлычет кот у моих ног.
Запускаю пальцы в растрёпанные волосы мужчины, ерошу их, путаюсь в густоте его копны, оттягиваю пряди назад, прогибаюсь в спине именно в тот момент, когда Виктор уверенно скользит пястью вдоль живота, раздвигает ноги шире и накрывает мой обливающийся соками эпицентр желания своей увесистой ладонью.
Вожу руками по массивной, мускулистой спине, слегка царапаю острыми ноготками мягкую кожу, оставляю красные отметины на чувствительной поверхности. Виктор не прекращает терзать затвердевшие соски, поочередно вбирает каждый в рот, прикусывает, оттягивает, украдкой бросает на меня внимательный, жадный взгляд. Громов надавливает пальцами на пылающие огнём участки тела, заставляет вновь прогибаться в спине из-за сладких мучений, стонать от полученного удовольствия. Внизу живота полыхает пожар, ощущаю насколько увлажняюсь, становлюсь невероятно мокрой, просто теку, как дворовая сука, желающая скорейшего соития со своим избранником.
Мужчина умело скользит тонкими пальцами по запредельно мокрым складочкам, нежно ласкает, дразнит и провоцирует на стоны мольбы. Уже не контролирую себя, всхлипываю и вскрикиваю в полголоса. Готова молить, встать пред мужчиной на колени, лишь бы поскорее дал возможность насладиться им сполна, получить всецело и стать лишь его единоверной.
Из головы вылетают важные мысли, о которых непременно не должна была забывать, впадать в беспамятство. Ведь следует сообщить Виктору, что до сих пор являюсь невинной и нетронутой девушкой, но не решаюсь выпаливать необходимые слова, понимаю, что после моего откровенного признания — все прекратится, а я к такому уж точно не готова, не желаю разрывать образовавшуюся поистине сильную, нерушимую связь.
Умелые пальцы четко знают своё дело, растирают до предела возбужденный, пульсирующий клитор. Новая волна возбуждения скрадывается в теле приятным импульсом.
Жестокие губы накрывают мои, преграждая все возможные, истошные возгласы наслаждения. Несколько умелых и настойчивых движений и всхлипываю в приоткрытые уста мужчины, прикусываю нижнюю губу и выгибаюсь, практически становлюсь на мостик. Мне знакомо это чувство и прежде приходилось удовлетворять себя самой, поэтому клиторный оргазм — это не окончательная остановка, жду чего-то большего, настолько сильного из-за чего провалюсь в самозабвенную, лишенную всяческого помысла тьму.
Виктор медленно и аккуратно вводит поочерёдно пальцы в мое узкое лоно, находит нужную точку и берет все в свои руки, подчиняет своей безграничной воле. Доводит до жалобных стонов и трясущихся конечностей.
— Виктор, пожалуйста, — не то говорю, не то посылаю мысленный посыл, — Я больше не могу, прошу!
Нервно еложу под массивным телом, трусь о мужскую грудь, на спине вывожу невидимые узоры.
Громов- старший не в состоянии перечить, его желание ничуть не меньше моего, ловко скидывает чёрные боксеры, высвобождает готовый, стоящий во все оружие агрегат. Вновь укладывается поверх меня, разводит ноги шире, проводит эрегированным членом по мокрым складочкам, постукивает по чувствительному клитору каменным органом. Целует, просовывает ладони под меня, ухватывается за упругие ягодицы, приподнимает, устраивается поудобнее и толкается вперед, врываясь в самое истекающее лоно, растягивает своим внушительным органом мою девственную плеву. Разрывает образовавшийся барьер, лишая меня невинности.
Тугая, острая боль пронзает все тело, морщусь, зажмуриваюсь, до металлического привкуса прикусываю внутреннюю сторону щеки. Знала, что первый раз может быть болезненный, но чтоб настолько. Сжимаюсь, тихо постанываю, пытаюсь собраться в единое целое, настроиться на прошлый лад.
— Какого хрена? — разгневанно вскрикивает Виктор, пытается подорваться с места, отстраниться от меня.
Вцепляюсь в него руками, удерживаю изо всех сил, открываю глаза и безотрывно смотрю в потемневшие, почти чёрные, рассерженные глаза.
— Пожалуйста, — нервно сглатываю, одинокая слезинка скатывается по щеке.
Мужчина смотрит не моргая, в его взгляде застыло непонимание, сменяющееся сожалением.