Чтение онлайн

— Твою мать! Кто здесь?!

Гелла выскочила из тени, пролетела мимо них скользящим шагом — её сапоги не прилипали — и метнулась к столу. Схватила бумаги, сунула за пазуху.

— Стоять! — наёмник с мечом вырвал ногу из липкой лужи (тяжёлый сапог с металлическими шипами помог), бросился к ней.

Гелла выхватила красную ампулу — взрывную — и швырнула под ноги себе за спину. Взрыв отбросил наёмника к стене. Он ударился головой и сполз на пол.

Двое готовы. Теперь уходить.

Она рванула к выходу, но на пороге столкнулась с третьим.

Он был высоким, в чёрном плаще с капюшоном. Без доспехов. Без оружия. Но от него исходила такая сила, что Гелла замерла на месте.

— Студентка Гелла, — голос низкий, насмешливый. — А мы вас ждали.

— Кто вы?

Он сбросил капюшон. Гелла узнала его. Не по лицу — по улыбке. Магистр Торнберг.

— Вы… вы из Совета!

— Я из тех, кто хочет владеть вашей формулой, — он сделал шаг к ней. — И вы мне поможете. Добровольно или принудительно.

— Не помогу.

Гелла выхватила синюю ампулу — скольжение — и швырнула под ноги Торнбергу. Масло растеклось по деревянному полу. Торнберг покачнулся, но не упал. Он поднял руку, и из пальцев вырвалась тёмная магия, которая впитала масло, будто губка.

— Алхимия бессильна перед магией высокого уровня, — он усмехнулся. — Учите матчасть.

Он щёлкнул пальцами, и Гелла почувствовала, как невидимые тиски сжали её руки, ноги, тело. Она не могла пошевелиться. Не могла достать ампулы. Не могла даже крикнуть.

— Вы… как…

— Магия подчинения, — Торнберг подошёл к ней вплотную. — Редкий дар. Я могу заставить вас делать что угодно. Идти. Говорить. Убивать. Любить.

— Ненавижу вас, — прошептала Гелла.

— Это пройдёт. Когда я сотру вашу память.

Он поднёс руку к её лбу. Пальцы засветились чёрным.

— Сладких снов, Гелла.

Мир потемнел.

•••

Омэн ждал три часа.

Ни вестей. Ни сигнала. Связь работала, но от Геллы шла только ровная пульсация — она была жива, но не в себе.

— Я иду, — сказал он теням.

Тени заволновались. Он вышел из кабинета и через чёрный ход — в город.

Он бежал по переулкам, перепрыгивая через заборы, лавируя между мусорными баками. Ведьмачья скорость позволяла ему двигаться быстрее лошади. Но он всё равно боялся опоздать.

Портовый склад встретил его запахом крови и дыма.

Внутри лежали двое наёмников — прилипшие к полу, оглушённые, но живые. Третий — у стены, с пробитой головой. На столе — пусто.

— Гелла! — крикнул Омэн.

Никто не ответил.

Он обошёл склад, заглянул за ящики, под лестницу. Ничего. Только её фиолетовая ампула — выпала из сумки? — валялась в углу, переливаясь серебристым светом.

Омэн поднял её, сжал в кулаке.

Они взяли её. Кто-то сильный.

Он закрыл глаза, сосредоточился на связи. Чувствовал её сердцебиение. Ровное, медленное, как у спящей. Спящей? Или под действием чар?

— Я найду тебя, Гелла, — прошептал он. — Клянусь Домом Ночи.

Тени вокруг него взметнулись, закружились чёрным вихрем. Омэн вышел из склада и растворился в ночи — хищник, который потерял свою пару и теперь не остановится ни перед чем.

Глава 23. Гнев Дома Ночи

Гелла очнулась от холода.

Ледяной камень прижимался к щеке, высасывая тепло. Вокруг пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым — то ли разлитым реактивом, то ли старой кровью. Она попыталась пошевелиться — и поняла, что не может.

Руки были заведены за спину и прикованы к стене. Ноги — к кольцам в полу. Пояс с ампулами исчез. Даже фиолетовая, которую она носила в свинцовом футляре за пазухой, пропала.

— Проснулись, студентка? — раздался голос из темноты.

Магистр Торнберг вышел из тени. Он был без плаща, в простой чёрной рубашке, с закатанными рукавами. В руке он держал хлыст — не обычный, а магический, с серебряными нитями, вплетёнными в кожу.

— Где я? — голос Геллы прозвучал хрипло.

— В подземельях под моим поместьем. Здесь никто не найдёт вас. Ни ректор, ни Совет, ни даже тени.

Он подошёл ближе, присел на корточки, заглянул ей в лицо.

— Вы умная девочка. Не будьте дурой. Отдайте формулу — и я отпущу вас.

— А потом убьёте?

— Зачем убивать? Вы нужны мне живой. Работать на меня. Создавать новые составы. Вы — золотая жила, Гелла. Я не буду убивать курицу, которая несёт золотые яйца.

— Я не курица.

— Вы — гений. А гении — товар штучный.

Он встал, отошёл к столу, на котором лежали её ампулы. Синяя, зелёная, красная, жёлтая, белая, чёрная, оранжевая и фиолетовая — та самая, экспериментальная. Все разложены в ряд, как музейные экспонаты.

— Красивые игрушки, — он взял фиолетовую, повертел перед глазами. — Что делает эта?

— Взрывается, если неправильно настроить частоту.

— Вы умеете настраивать?

— Умею.

— Научите.

— Нет.

Торнберг усмехнулся, поставил ампулу на место и взял хлыст.

— Тогда, боюсь, разговор будет неприятным.

Первый удар обжёг плечо.

Гелла не закричала. Она стиснула зубы и заставила себя думать о чём-то другом. Об ампулах. О формулах. О том, как она улучшит стабилизатор.

— Молчите? — Торнберг ударил снова, по спине. — Это похвально. Но бесполезно. Я могу продолжать часами.

— А я могу терпеть вечно, — выдохнула Гелла.

— Проверим.

Он бил размеренно, без жестокости — с холодным расчётом. Профессионал. Он знал, куда ударить, чтобы было больно, но не смертельно. Гелла кусала губы до крови, но не издала ни звука.

Только когда хлыст коснулся её шеи, оставляя жгучую полосу, она тихо всхлипнула.

— Больно? — участливо спросил Торнберг. — Это только начало. Я могу сделать больнее. Например, могу начать вырывать вам ногти. Или прижечь раны калёным железом. Или — посадить в клетку с голодными крысами.

— Делайте, что хотите, — прошептала Гелла. — Я не скажу.

— Упрямая. Как ваш отец.

Она вздрогнула.

— Что вы знаете о моём отце?

— Всё. Он тоже работал над эйфирной деривацией. Погиб, когда осадили крепость. Но вы знаете, что он не погиб от рук мятежников? Его убили свои. Потому что он отказался передать формулу Совету.

— Врёте.

— Можете проверить. Если выживете, конечно.

Он отложил хлыст, взял со стола красную ампулу — взрывную.

— Смотрите, какая красивая. Я сейчас разобью её у ваших ног. Ноги вам, конечно, понадобятся, чтобы ходить. Но если не скажете — придётся ходить с протезами.