Чтение онлайн

Он уже занёс руку, чтобы бросить ампулу, но в этот момент где-то наверху раздался глухой взрыв.

Омэн почувствовал, что Гелла в опасности, за мгновение до того, как она потеряла сознание. Связь зазвенела как натянутая струна — холодный удар в грудь, а потом пустота. Она была жива, но будто под водой: далёкая, приглушённая.

Он не стал брать карету. Не стал ждать подкрепления. Вышел через чёрный ход и побежал.

Ведьмачья скорость превращала город в размытое пятно. Он летел над крышами, перепрыгивая улицы, сокращая получасовую дорогу до десяти минут. След привёл его к трёхэтажному особняку из тёмного камня, с коваными решётками. Герб на воротах — серебряный дракон. Дом магистра Торнберга.

Омэн не стал стучаться. Тени сорвали ворота с петель.

— Гелла! — крикнул он, врываясь во двор.

Ответа не было.

Охрана — четверо в чёрных мундирах с арбалетами — выскочила на шум. Они не успели выстрелить. Омэн взмахнул рукой, и тени от их собственных тел обвили их, сжали, отбросили к стене с хрустом ломающихся костей.

— Где она? — спросил он у того, кто ещё дышал.

— В подвале, — прохрипел наёмник. — Магистр… он привёл девчонку…

Омэн вошёл в дом.

Тем временем в подземелье Торнберг выругался, когда второй взрыв сотряс стены. Он бросил ампулу на стол и выбежал из комнаты, заперев за собой дверь.

Гелла осталась одна в темноте.

Она дёрнула цепи — бесполезно. Попыталась дотянуться до стола с ампулами — три метра, слишком далеко. Тогда она начала раскачиваться, пытаясь расшатать кольца в стене. Металл скрипел, но не поддавался.

— Давай же, — прошептала она. — Ты не железная.

Одно кольцо чуть поддалось. Она рванула ещё раз — и вдруг всё вокруг озарилось чёрным светом. Дверь слетела с петель.

На пороге стоял Омэн.

Без плаща, в разорванной рубашке, исцарапанный, в пыли. Но его глаза горели янтарным огнём, а тени за спиной клубились как живое пламя.

— Вы пришли, — прошептала Гелла.

Он не ответил. Он опустился на колени и тенями разорвал цепи, будто они были из паутины. Гелла упала в его объятия, дрожа.

— Ты меня слышишь? — спросил он.

— Слышу, — она прижалась к его груди. — Прости, я не смогла…

— Молчи. Ты жива. Это главное.

Он поднял её на руки — она была лёгкой, почти невесомой — и понёс к выходу.

Но в коридоре их встретил Торнберг.

— Ваше сиятельство, — сказал магистр, разводя руками. — Какой трогательный спектакль. Но вы не уйдёте.

— Я уйду, — ответил Омэн, опуская Геллу на скамью у стены. — И ты меня не остановишь.

Он повернулся к Торнбергу. Тени за его спиной взметнулись как крылья.

— Посиди здесь, — бросил он Гелле. — Я быстро.

Торнберг атаковал первым — чёрной молнией, которая должна была разорвать ведьмака пополам. Омэн не стал уклоняться. Он шагнул в молнию, и тени поглотили её, переработали в свою энергию.

— Моя магия — антипод вашей, — усмехнулся Торнберг. — Я изучал ведьмаков Дома Ночи. Ваши тени бессильны перед высшей некромантией.

— Ты изучал, но не понял главного, — тихо сказал Омэн. — Тени не боятся тьмы. Они сами — тьма.

Он ударил.

Не одной тенью — всеми. Стены коридора покрылись чёрными щупальцами, пол затянуло вязкой мглой, потолок обрушился градом теневых осколков. Торнберг выставил щит, но щит трещал под напором.

— Ты не пройдёшь!

— Я уже прошёл.

Омэн шагнул вперёд, сквозь щит, будто его не существовало. Он схватил Торнберга за горло, приподнял над полом.

— Ты пытал её, — его голос был ледяным. — Ты бил её хлыстом. Ты угрожал вырвать ногти.

— Она… не пострадала… всерьёз…

— Она моя напарница, — Омэн сжал пальцы. — Она моя… — он не договорил.

— Убей меня, и Совет объявит тебя вне закона, — прохрипел Торнберг. — Убей меня, и ты никогда не узнаешь, кто ещё в заговоре.

Омэн сжал сильнее. Шея Торнберга хрустнула.

— Омэн, — раздался слабый голос сзади.

Гелла поднялась со скамьи, держась за стену.

— Оставь его, — сказала она. — Он нужен Совету. Живой.

— Он пытал тебя.

— Он заплатит. Но по закону.

Омэн смотрел на неё, на её разбитое лицо, на окровавленную рубашку. Тени шептали: убей, убей, убей. Но он вспомнил её слова в оранжерее: «Не надо играть. Будьте честны».

Он отпустил Торнберга. Тот рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Ты пойдёшь под суд, — сказал Омэн. — И я сделаю всё, чтобы твой приговор был самым жестоким.

Он подхватил Геллу — на руки, как перед этим — и понёс к выходу.

•••

Наверху уже горел дом. Пламя пожирало мраморные лестницы, хрустальные люстры, дорогие гобелены. Люди Торнберга разбегались в панике. Омэн вышел через проломленную стену, укутал Геллу своим плащом.

— Ты весь в чужой крови, — прошептала она.

— Твоя не пролита. Это главное.

Он посадил её в карету, сам сел рядом.

— Едем в академию.

— Не надо к лекарю, — Гелла поморщилась. — У меня есть мазь.

— Гелла.

— Ваше сиятельство, я серьёзно. Корвин начнёт охать и ахать, я этого не вынесу.

Омэн посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты упрямая.

— А вы — нет?

Он чуть улыбнулся — впервые за эту ночь.

•••

В академии их встретила Лисса — с криками, объятиями и подушками.

— Ты жива! Я так боялась!

— Жива, — Гелла отбивалась от подушек. — Только немного побитая.

— Немного? Ты вся в синяках!

— Это макияж.

Лисса закатила глаза, но помогла подруге дойти до комнаты.

Омэн остался в коридоре.

— Завтра я передаю Торнберга Совету, — сказал он. — Твои показания понадобятся.

— Я приду, — ответила Гелла.

— Отдыхай сегодня.

— Вы тоже.

Он кивнул и ушёл.

Лисса уложила Геллу в кровать, перевязала раны (пока та не намазала себя своей «Арника-форте»), напоила чаем.

— Он всех там положил? — спросила Лисса тихо.

— Кажется, да, — Гелла закрыла глаза. — Тени были… везде.

— И ты его всё ещё любишь?

— Сильнее, чем раньше.

Лисса покачала головой и укрыла подругу одеялом.

— Спи, героиня. Завтра новый бой.

Гелла уже спала.

•••

А в ректорском крыле Омэн сидел в темноте, глядя на свои руки. Они всё ещё дрожали — не от усталости, от сдерживаемой ярости. Если бы Гелла не сказала «оставь», он бы убил Торнберга. Разорвал бы на части. И не пожалел бы.