Чтение онлайн

— Ваши родные сильно пострадали? — спрашиваю я.

— Почти нет. У дедушки перелом лодыжки. Но он держится. Он говорит, что в его возрасте надо радоваться, что еще можешь что-то чувствовать.

— Юморист ваш дедушка.

Мы наблюдаем, как сестры из Бостона развешивают на ближайшем дереве банки со свечами. На ветвях начинают плясать тени

— То, что вы здесь сделали, на голову выше, — говорит Оливер, не отводя от меня своего изучающего взгляда. — Так что считайте, что я ваш поклонник.

Раздается характерный звук — и все разговоры замирают: это мистер Фордхэм стучит ложкой о котелок с ароматным рагу.

— Слушайте! Слушайте все! Наша многоуважаемая леди приглашает всех к столу!

Стоящая рядом с ним Франческа смущенно краснеет.

— Но сначала… Не произнесете ли вы приветственную речь? — просит мистер Фордхэм Франческу, достаточно громко, чтобы все это слышали.

Франческа качает головой, а потом, отыскав меня глазами, показывает ложкой в мою сторону:

— Этот ужин — идея Мерси. Именно она собрала нас всех здесь сегодня вечером.

Все взгляды устремляются на меня. А я вдруг совсем теряюсь. Я, конечно, не подаю вида, но мне очень страшно. Да и вообще — могу ли я быть хозяйкой сегодняшнего вечера?

Делаю пару глубоких вдохов-выдохов. Джек был бы в восторге, увидев столько обращенных ко мне лиц: черных, смуглых, желтых, белых, всех возрастов и поколений, собравшихся в одном месте, где все рады друг другу.

Хоть мы и очень разные, нас объединяет пережитый ужас и надежда на то, что мы выживем. Такое неизгладимо, словно заставший в цементе след.

Элоди смотрит на меня так презрительно, словно снова хочет назвать меня выскочкой. Как ни странно, именно этот ее взгляд придает мне сил, и я наконец начинаю говорить. Мой голос дрожит.

— Возможно, идея этого ужина и была моя. Но то, что он состоялся, заслуга всех воспитанниц колледжа Святой Клары.

Кэти и Хэрри, только что появившиеся с пучками мяты и петрушки в руках, начинают радостно хлопать. И вот уже мне аплодируют все.

Ожидая, когда шум стихнет, я перевожу взгляд на деревья, словно ища у них подсказки, что говорить дальше. Но они лишь покачивают ветвями. Вдруг вдалеке появляются трое китайцев. Я чуть не падаю с лестницы, на которую забралась, чтобы меня было лучше видно. Хорошо, что меня подхватил мистер Чэнс. Приглядевшись, я понимаю, что это семья Панг. За ними следуют еще две семьи из Чайна-тауна, которых я не знаю. Они все же пришли! И они несут целую сковороду «Улова после землетрясения». Теперь здесь даже больше сорока четырех человек!

Мама, я сделала это! Может, теперь цифра четыре не будет такой зловещей для нас!

Китайцы легкими поклонами приветствуют всех и присоединяются к остальным гостям. Вот теперь я знаю, что должна сказать.

— Мы все такие разные, но эта трагедия свела нас и объединила навсегда. У каждого своя невосполнимая потеря: у кого-то это друзья или даже родственники…

Хосе смотрит на меня так доверчиво и с такой почти родной улыбкой, что на пару секунд мне кажется, что это Джек — смысл моей жизни, моя невосполнимая потеря. Я уже почти захлебываюсь слезами и не могу больше смотреть в его глаза.

— Мы устраиваем ужин сегодня во имя всех этих людей. Их безвременная кончина пробила брешь в душе каждого из нас, и брешь эта бездонна, как океан. Но это потому, что душа каждого из нас бесконечно глубока, а любовь каждого — выше неба. Землетрясение отняло у нас очень много. Но что-то мы можем взять и от него

Этот момент кажется мне сейчас таким совершенным, словно наполненный до краев стакан: тронешь его, и польется через край. Поэтому я обрываю свою речь и спускаюсь с лестницы. Кэти и Хэрри тепло обнимают меня. Франческа складывает руки и начинает молитву.

Пока все молятся, склонив головы, я смотрю в небо. Между облаками есть просвет, в который виднеется заходящее солнце. И вот сейчас, в первый раз с начала землетрясения, я чувствую, что маленький кусочек моего разбитого вдребезги сердца — словно деталь пазла — встает на свое место. Значит, все наши старания были не напрасны.

Наконец все сыты и с удовольствием общаются, рассказывая друг другу разные истории из жизни. У нас много мяса, приготовленного на гриле или на шпажках, вкусное рагу с кукурузным супом, спагетти с белыми грибами и тушеные листья одуванчиков с корицей и апельсиновой цедрой.

Я опекаю гостей, как курочка своих цыплят, и чувство глубокого удовлетворения заглушает голод. Как пишет миссис Лоури об успешном бизнесе: «Работа в команде — это и есть работа мечты».

Мама, где бы ты с Джеком ни находилась сейчас, пусть ваши миски будут всегда полны до краев, а стулья пусть будут удобными.

Даже отец был бы впечатлен, если бы увидел, как совершенно чужие люди (и даже из разных стран) едят из общего котелка, и более того — свободно общаются друг с другом. Вероятно, он даже гордился бы мной

Отец, приходи поскорее, если хочешь посмотреть на все это своими глазами!

Кто-то трогает меня за плечо. Это Джорджина. На ней армейская рубашка, надетая прямо поверх униформы.

— Я тут подсчитала гостей, — встревоженно говорит она, — так вот, у нас уже восемьдесят два человека, и люди продолжают подходить. Что будем делать?

— Отдадим все до последней крошки.

К нам присоединяются Хэрри и Кэти, а потом — Франческа, оставившая ради нас своего обожателя, мистера Фордхэма.

— Дело в том, — продолжает Джорджина, — что мы отдали последнюю крошку полчаса назад. Люди уже буквально обгладывают кости.

И я действительно вижу, как одна супружеская пара вынимает из котелка косточки и дает детям, чтобы те их обсосали.

На подносе из-под крекеров осталась только пара веточек петрушки, а котелки из-под рагу и лапши уже вымыты в озере.

Франческа задумывается, постукивая по подбородку пальцем с обкусанным под корень ногтем.

— Может, предложим гостям молоко?

Кэти разочарованно качает головой:

— Корова куда-то ушла. Минни Мэй отправилась на ее поиски.

Я озадаченно вздыхаю. Молоко нашей коровы — это единственное, что не позволило бы моим кишкам слипнуться. Во время этого ужина я успела съесть только маленький кусочек мяса, который запила глотком вина.

— Но вечеринка — это не только еда. Есть ведь еще компания и горячий костер.

— Это правда, но от нее никому не легче.

— Жаль, что ни у кого нет с собой музыкального инструмента… — задумчиво и разочарованно говорю я.