Чтение онлайн

— Если хочешь знать, я сам здесь долго привыкал, Илва… Мой первый крик раздался в глухом северном краю за пределами Маа-Лумен, в общине, которая до сих пор возводит жилища из палок и звериных шкур. Их верование состоит в том, что жизнь на этой земле — всего лишь изгнание из некоего лучшего мира, поэтому жрецы в основном общаются с покойными предками и духами смерти. Соответственно, никакие житейские удовольствия там не приветствуются, хотя им и неоткуда взяться в таких природных условиях…

Гуннар неожиданно вздохнул, и глубокая морщина прорезала его лоб.

— Нередко люди в общине питаются падалью — душат оленя или кабана, зарывают в землю, а по истечении назначенного срока откапывают и делят на всех. Даже младенцам дают ломтики мертвой плоти вместе с материнским молоком, чтобы скорее привыкали! А чужаков угощают этим блюдом, если заподозрят, что те пришли не с добром. Живыми, как ты понимаешь, те уже не возвращаются.

— Милое местечко, что и говорить, — произнесла Илва.

— Кто бы спорил! Тем не менее души людей привыкают к такой судьбе, как и желудки к трупному яду. Мне повезло, что мать родила меня от странствующего колдуна из Юмалатар-Саари, который хотел узнать нравы в общине. От него во мне и осталась искра, повлекшая сюда в пору зрелости, и я смог вырваться.

— А твой отец был из тех, кто не вернулся из общины живым?

Бросив на Илву настороженный взгляд, Гуннар произнес:

— Так или иначе, свое дело он выполнил. Я не могу сейчас рассказать тебе про весь мой путь — просто времени не хватит, но имей в виду: Йосса-Торнеа не просто город, а огромный организм, который проверяет нас, зрением, слухом, чутьем! И когда ты переступишь порог дома ферры Изунэрр, лишь от тебя будет зависеть, как он тебя примет, — как досаждающий микроб или как нечто полезное.

Тем временем здания остались позади и карета поехала по присыпанному галькой грунту вдоль большого хвойного леса, а издалека явственно запахло морем. Илва вопросительно посмотрела на проводника, и тот пояснил:

— Госпожа вместе с семьей сейчас проживает в загородной резиденции, и ты также проведешь там некоторое время. Надеюсь, ты не забыла погремушку?

— Разумеется нет! — заявила Илва, нахмурившись. Вскоре карета свернула у развилки и подъехала к большим кованым воротам, которые распахнулись сами собой. Миновав два небольших, но добротных деревянных домика — видимо, для прислуги, — Гуннар поравнялся с широким навесом. Здесь он велел Илве выбираться наружу и ждать его.

Девушка принялась рассматривать окрестности — дорожки среди коротко подстриженной травы были присыпаны мелким, почти белым песком, хозяйский дом казался вырубленным из цельного камня, как и многие местные здания, и переливался серыми, кремовыми и желтоватыми оттенками. Почти во всех окнах виднелись цветные витражи, а перила вдоль ракушечного крыльца были украшены фигурками зверей.

На миг Илва вдруг подумала, что обстановка здесь слишком уютная и сентиментальная для грозной колдуньи и родственницы такого человека, как Туомас. С другой стороны — чужая душа потемки, и порой в ней вполне могли уживаться столь полярные черты.

Гуннар оставил карету под навесом, подошел к ней и вполголоса произнес:

— Иди за мной вот туда, к черному ходу. Там находится купальня, и в ней тебя уже ждут.

— Купальня? — удивилась Илва. — Так сразу? Разве я не должна сначала познакомиться с феррой Изунэрр?

— Только когда она сочтет нужным, — пожал плечами Гуннар, — и это будет не раньше, чем тебя осмотрят.

— Осмотрят?! Но я ничем не больна, и вшей у меня нет! — вспылила Илва, чувствуя, как в лицо бросилась кровь. Гуннар остановился и в упор посмотрел на нее.

— Илва, уясни наконец одну вещь: здесь тебя никто не станет уговаривать! Я мог бы сделать все сам, еще на корабле, так изволь быть благодарной, что я предоставил это женщинам. И если тебя это успокоит, никто не собирается причинять тебе боль.

Илва замерла на месте, затем неохотно последовала за ним, стараясь не заплакать от злости и унижения. После пережитого ее тело все еще казалось оскверненным, и она интуитивно чуяла, что именно эту скверну здесь и станут искать. Вот только с какой целью?

Впрочем, вид купальни немного утешил Илву: та даже чем-то походила на баню в доме Стины, где они с Эйнаром так любили понежиться в былые времена. В одном помещении с низким потолком и деревянными скамьями стояла жаровня, полная угольков, в другом, более просторном, — ванна, облицованная красивыми изразцовыми плитками. От воды исходил приятный травяной запах.

Гуннар быстро вышел за дверь, оставив Илву на попечение двух служанок в черных платьях с белыми лентами, — одна из них была светловолосой и полной, а другая худощавая и с такими же седеющими темными волосами, как у Гуннара и Майре. Они встретили ее без грубости, но сухо и безэмоционально, будто смотрели на новый предмет обстановки. И сразу велели снять всю одежду.

Девушка успела растратить запал с Гуннаром и повиновалась, тем более что накопившаяся телесная усталость успела пригасить стыд и отчаяние. Служанки быстро и безмолвно осмотрели ее, не притрагиваясь к слишком деликатным местам. После этого они зачем-то отрезали небольшую прядь волос и уже собирались отвести Илву в ванну, как вдруг седовласая коснулась ее обнаженного плеча и пристально всмотрелась в лицо.

От этого прикосновения Илве стало совсем не по себе, по коже побежали ледяные иголочки. Она попыталась прикрыть руками тело и отвести взгляд, но глаза служанки будто прожигали ее насквозь и лишали воли. С тревогой девушка поняла, что во владениях таинственной ферры Изунэрр все, включая прислугу, умели колдовать лучше, чем Эйнар, а уж ей и вовсе не стоило с ними тягаться.

— Да ты спала с демоном! — наконец изрекла служанка, не сводя с Илвы пронзительных черных глаз. Поняв смысл этих слов, девушка яростно помотала головой.

— Если вы про того ублюдка, что забрал мою дочь, то он, может быть, и демон, но я не спала с ним — он меня изнасиловал!

— Избавь от подробностей, девка! — отозвалась светловолосая служанка. — Для ферры Изунэрр будет важно только то, что ты разделила с нечистым духом постель, а уж понравилось тебе или нет — оставь при себе!

— И что, меня теперь из-за этого прогонят? — спросила Илва с неожиданно пробудившейся дерзостью.

— Она сама скажет тебе все, что нужно, — отрезала та. Эти слова до нелепости повторяли недавно сказанное Гуннаром, и Илва едва не рассмеялась.

— Слушайте, я уже начинаю подозревать, что ваша ферра — какое-то выдуманное пугало, ей-богу! А вы здесь ведете собственную игру и заманиваете в нее несчастных девчонок из Маа-Лумен, которых никто не ищет.

— Это не игра, Илва! — решительно возразила седовласая. — И если ты еще раз заговоришь о ферре Изунэрр подобным тоном — поверь, с тобой будут куда менее любезны! Она примет тебя сразу после того, как ты приведешь себя в порядок: на тебе еще слишком много диких запахов.