Чтение онлайн

Он снова замолчал, глядя на дом, по которому перетекала вода. Я, кстати, совсем не чувствовала никакого истощения, как было раньше.

— А тут ты. — Вдруг, минут через десять, продолжил он. — Тебя переместили из другого мира, да?

Я опешила.

— Ты не думай, мы все знали, что никто из местных не станет так делать, как ты. — Прервал мою озадаченность он. — Я, лично, рад, что ты появилась и говорить об этом не собираюсь никому. Главное, не потеряй своё… — он замялся, пытаясь подобрать слово. — вот то, что тебя двигает — вот это вот не потеряй.

Как реагировать я не знала, так что просто замолчала.

— Хозяйка! — Колотили в ворота. — Литта!

Я выползла из кровати, натянула на себя какое-то платье и поползла смотреть кого нелегкая с рассветом принесла.

С крыльца увидела Гевгена — друга отца Литты, который нашел меня в канаве.

— Проходи, Гевген. — Крикнула хрипловато со сна.

— Не могу, не открывается.

— Конечно не открывается! — Пробурчали откуда-то сверху. — Припрутся ни свет, ни заря, ни здрасьте тебе, ни светлого утра, ни впусти меня дорогой домовой, только и знают, что ворота ломать, да хозяев поутру будить.

К нам пришел домовой, как вы поняли. Пришел через три дня после дворового, представился как Вилко и преподнес дар — такая у них традиция — поющую шкатулку. Она пела пока домовой оставался в доме, стоило ее открыть.

Вилко оказался любителем побурчать, зато он организовал нам и запирающиеся ворота, и восполнение колодца и даже крышу подлатал. Теперь он сам, как посланник воды, занимался чистотой в доме, гонял охороницу, к которой прицепилось имя Хора, с моей кровати, перетряхивал все наши матрасы и одеяла, постоянно бурчал на руны, которые множились по дому с огромной скоростью. С тех пор прошла пара недель, в дом без моего дозволения вслух не попал никто — о том, Мьяла беспрепятственно заходила, когда ей вздумается, прошли горячие дебаты. В результате, конечно, мое хозяйское слово победило.

Как оказалось, для домового есть свои условия прибытия: с нас охороница, хотя бы одна светлая комната, каменная печь и специальный угол за ней. Он в свою очередь должен обязательно принести нам дар, который я должна принять. Горямиз в луже — единственное, что привело домового в восторг. Ему он регулярно приносил грязную воду, которая являлась для него пищей.

Пьюриф с Вилко не ругался, бурчание его переносил стоически, исправно выполняя свои обязанности. Во дворе все работало, все мои установки он помыл, заодно смыв с них руны, но теперь я часто пользовалась огненным «стилусом» и просто нанесла их заново, под циканье Вилко.

— Что ты жену его не позовешь? — Спросил меня как-то Пьюриф, когда я рылась в моих запасах в постройке для хранения.

— Какую жену? — Не отвлекаясь, переспросила его.

— Я ж тебе говорил — многие семьи создали, когда не у дел оказались. — Я кивнула. — У Вилко жена в общине осталась, когда вода его к тебе отправила. — Пожал плечами дворовой.

— А чего он сам не попросит? — Удивилась я.

— Его жена тоже домовушка, только от воздуха посланка. — Веско ответили мне.

— И что? — Я не понимала, какое это имеет значения.

— И только хозяин может решить, что в его доме будут уживаться двое домовых. Сам. — Как глупенькой разжевали мне.

Информацию к сведению я приняла и вернулась к делам. Вот с этого разговора я ходила и думала над тем, нужна ли мне на самом деле еще одна домовушка.

Как я выяснила, помощники — ребята смертные только принудительно, человеческий век для них короток, так что дождется Вилко жена, сама не заметит, как годы пролетят. С другой стороны, не хочется разлучать семью, раз они не только ее создали, но и пронесли свои узы сквозь года.

— Проходи, Гевген. — Повторила я и пошла в дом.

Мужик снова дернул створку ворот и, наконец, попал внутрь.

— Как ты Литта? — Настороженно глядя на меня, спросил Гевген, когда мы устроились на кухне.

— Оправилась, Гевген. — Улыбнулась ему тепло. — Как прошел караван?

— Без твоего отца туго пришлось, но мы справились. — Резко погрустнел мужчина.

На этот раз удалось рассмотреть его получше. Не очень высокий, но все же выше меня, широкий в плечах, со стремительно завоевывающими голову залысинами, потеснившими золотистые с проседью волосы. В свободной рубахе и жилете, штанах из чего-то вроде замши и здоровенных грязных сапогах.

Но более всего отвлекал меня запах. Смесь человеческого и конского потов, неповторимого аромата грязного мужского тела с легкими нотками сортира, заставляла меня остро хотеть отмыть его со щелоком.

— Прости, Гевген, но тебе просто необходимо помыться. — Пресекла беседу я. — Прямо сейчас.

— Нечисть накличешь, глупая! — Привычно попытался отбрыкнуться гость.

— Ты виз? — Только вздохнула я.

— Нет. — Удивился вопросу он.

— Тогда к тебе никто не придет. — Уверенно сказала я. — Зуб даю.

Последние недели мои помощники изо всех сил меня просвещали на тему взаимоотношений людей и их народа, так что я точно знала, что к невизам они просто не могут приходить — таковы правила.

— Откуда знаешь? — Подозрительно уточнил собеседник.

— Пока не вымоешься, ничего не расскажу. — Ультимативно сообщила я.

Гевген посопротивлялся еще какое-то время, но в итоге согласился и спросил где ведро. Пока мы выясняли зачем ему ведро, потом разбирались, что бадью набирать не надо, спустилась Мьяла.

— Кого ты опять принимаешь, Литта? Запах как от трупа. — Пробурчала она прямо с лестницы.

— Никого я не принимаю, Мьяла. — Улыбнулась. — Меня навестил старый друг отца и он уже идет мыться. — Подтолкнула Гевгена.

После короткого ликбеза, я вернулась на кухню. Вилко мыл пол, бурча под нос, Мьяла ушла к Крынке, а я уселась жевать сельдерей, за которым сходила в подпол.

Откровенно говоря, я могла бы круглосуточно питаться пирожками — так сильно я похудела во время затяжного сна.

Мьяла вернулась с молоком и сливками. Каждое утро она делала новое сливочное масло, половину которого она использовала в тесто вечером, а вторую половину использовала для сдоб. Теперь у нее были в меню пирожки с семью видами начинки, бутерброды с бужениной и копченой рыбой. Первое мы делали сами, а второе покупали у той лоточницы, которую летом взяла под крылышко Мьяла. Правда предварительно мы испортили килограмм пятьдесят рыбы, пока я сообразила, как правильно собрать коптильню. У отца на даче была каменная коптильня, но я даже рядом с ней никогда не стояла, только слушала бесконечные папины рассуждения на тему щепы, поддува и всего вот этого. Итогом моих страданий стала вкуснейшая копченая рыба, которая разлеталась у девушки еще быстрее, чем пирожки у Мьялы.