Чтение онлайн

–  Какая дорога? В Бретиле все погибло, надеяться не на что. У нас теперь одна дорога: бежать от Дракона, бежать, пока еще не поздно.

Ниниэль удивленно посмотрела на него и сказала:

–  Как? Ты ведь обещал отвести меня к нему. Ты что, хотел обмануть меня? Черный Меч был моим возлюбленным, моим супругом, и я иду лишь затем, чтобы быть рядом с ним. А ты что подумал? Делай как знаешь, а мне надо спешить.

Брандир на миг застыл в изумлении, а она бросилась прочь; он звал ее: крича:

–  Ниниэль, Ниниэль, подожди! Не ходи одна! Ты ведь не знаешь, что там! Подожди, я с тобой!

Но она не обратила внимания, и бросилась бежать, точно кровь у нее кипела, хотя только что была холодна как лед; Брандир поспевал за ней как мог, но она быстро скрылась из виду. Проклял он тогда свою судьбу и свое увечье; но назад не повернул.

Белая, почти полная луна поднималась все выше и выше, и когда Ниниэль спустилась с холма на приречную равнину, ей показалось, что она узнает это место, и ей стало страшно. Ибо она вышла к Перекрестьям Тейглина, и перед ней возвышался Хауд-эн-Эллет, озаренный бледным сиянием луны, отбрасывающий косую черную тень; и от кургана веяло ужасом.

Она вскрикнула и бросилась бежать на юг вдоль реки; на бегу она сбросила с себя плащ, словно пытаясь стряхнуть наползающую тьму; и ее белые одежды сияли в лунном свете, мелькая меж стволов. Поэтому Брандир увидел ее с холма и повернул ей наперерез, пытаясь перехватить ее; ему посчастливилось найти тропинку, по которой спустился Турамбар - она оставляла нахоженную дорогу и круто спускалась на юг, к реке; так что Брандир почти догнал Ниниэль. Он окликнул ее, но она словно не слышала, и скоро снова оказалась далеко впереди; и так вышли они к лесам у Кабед-эн-Арас и к тому месту, где бился издыхающий Глаурунг.

Небо было ясное, и с юга сияла луна, озаряя все вокруг холодным светом. Ниниэль выбежала на выжженное место и увидела лежащего Дракона, его белесое брюхо, освещенное луной. Но рядом с ним лежал человек, и Ниниэль забыла страх. Она перебежала тлеющее пожарище, и увидела Турамбара. Он лежал на боку, и меч был под ним, но лицо его при свете луны казалось мертвенно-бледным. Ниниэль, рыдая, упала к нему на грудь и поцеловала его, и показалось ей, что он еще дышит, но она решила, что надежда обманывает ее, ибо он был совсем холодный, не шевелился и не отвечал ей. Лаская его, Ниниэль вдруг увидела, что рука его почернела, как обожженная, и омыла ее слезам, и, оторвав полосу от платья, перевязала его. Но Турамбар по-прежнему не шевелился. Ниниэль снова припала к нему и воскликнула:

–  Турамбар, Турамбар, вернись! Слышишь? Очнись! Это я, Ниниэль! Дракон мертв, мертв, и я здесь, с тобой!

Но Турамбар не ответил.

Брандир вышел из леса и услышал ее крики; он хотел было подойти к Ниниэли - и застыл. Ибо Глаурунг тоже услышал крики Ниниэли, и в последний раз зашевелился. По его тулову пробежала дрожь, он приоткрыл свои жуткие глаза - лунный свет блеснул в них, - и, задыхаясь, проговорил:

–  Привет тебе, Ниэнор, дочь Хурина. Вот и снова встретились, прежде, чем все кончится. Должен тебя обрадовать: ты наконец нашла своего брата. Вот он какой: убивает во тьме, подл с врагами, предает друзей, - проклятие своего рода, Турин сын Хурина! Но худшее его деяние ты носишь в себе.

Ниэнор сидела, словно громом пораженная; Глаурунг же издох. И в миг его смерти завеса, сплетенная его коварством, пала, и Ниэнор вспомнила всю свою жизнь, день за днем; не забыла она и того, что произошло с ней с тех пор, как ее нашли на Хауд-эн-Эллет. Она вся дрожала от боли и ужаса. Брандир тоже все слышал, и стоял, опершись о дерево - у него подкосились ноги.

И вдруг Ниэнор вскочила на ноги - в лунном свете она казалась бледным призраком, - и, глядя на Турина, вскричала:

–  Прощай, о дважды возлюбленный! A Turin Turambar turun' ambartanen - властелин судьбы, судьбою побежденный! Какое счастье умереть!

И, обезумев от горя и ужаса, она стремглав помчалась прочь; Брандир же заковылял за ней, крича:

–  Ниниэль, Ниниэль, подожди!

Она на миг остановилась, глядя на него расширенными глазами.

–  Подождать?
– воскликнула она - Подождать? Да, ты все время советовал мне подождать. Ах, если бы я послушалась! Но теперь - поздно! И нечего мне больше ждать в Средиземье.

И она помчалась дальше, а он за ней[26].

Она выбежала на обрыв Кабед-эн-Арас, остановилась и, глядя в бурные воды, вскричала:

–  Река, река! Прими Ниниэль Ниэнор, дочь Хурина; Скорбную, Скорбную дочь Морвен! Прими меня, унеси меня к Морю!

И бросилась с обрыва: черная пропасть поглотила белый сполох, последний крик растаял в реве реки.

Воды Тейглина струились по-прежнему, но Кабед-эн-Арас больше не было: Кабед Наэрамарт нарекли его люди; ибо ни один олень не перескочил его с тех пор, и все живое чуралось того места, и никто из людей не ходил туда. Последним из людей заглянул в то темное ущелье Брандир сын Хандира; и отшатнулся в ужасе, ибо дрогнуло его сердце, и, хотя и ненавидел он жизнь, не смог он принять там смерть, которой желал[27]. Тут обратился он мыслями к Турину Турамбару, и воскликнул:

* - Чего ты достоин, ненависти или жалости? Но ты мертв теперь. Я не обязан тебе благодарностью, ибо ты отнял у меня все, чем я владел или желал владеть. Но мой народ в долгу перед тобой. Кому же, как не мне, поведать им обо всем?

И он, содрогнувшись, обошел Дракона и заковылял назад к Нен Кирит. На крутой тропе он повстречал человека - тот осторожно выглянул из-за дерева и, заметив Брандира, шарахнулся назад. Но свет заходящей луны на миг озарил лицо встречного, и Брандир признал его.

–  Эй, Дорлас!
– окликнул он.
– Что там было? Как ты спасся? И что с моим родичем?

–  Не знаю, - огрызнулся Дорлас.

–  Странно, - сказал Брандир.

–  Ну, если хочешь знать, - запальчиво ответил Дорлас, - Черный Меч заставил нас перебираться через Тейглин, вброд, и в темноте. Чего странного, если я отказался? Секирой я владею лучше многих, но я же не горный козел!

–  Значит, они пошли на Дракона, а ты остался? Но как же он оказался на этой стороне? Ты ведь, наверно, был тут, неподалеку, и все видел?

Но Дорлас промолчал - он смотрел на Брандира исподлобья, и глаза его горели ненавистью. И Брандир вдруг понял, что этот человек бросил товарищей, от стыда утратил мужество и спрятался в лесу.

–  Позор тебе, Дорлас!
– воскликнул Брандир.
– Из-за тебя все наши беды: ты подзадоривал Черного Меча, ты навлек Дракона на нашу голову, ты опозорил меня, ты погубил Хунтора - а сам струсил и удрал в кусты!

Тут ему пришла новая мысль, и он гневно вскричал:

–  Ведь ты мог бы хоть прийти и рассказать обо всем! Этим ты отчасти искупил бы свою вину. Принеси ты вести, госпожа Ниниэль не пришла бы сюда, не встретилась бы с Драконом, она бы теперь была жива! Дорлас, я ненавижу тебя!