Чтение онлайн

–  Ненавижу! Подумаешь!
– фыркнул Дорлас.
– Твоя ненависть бессильна, как твои советы. Да если бы не я, орки давно бы повесили тебя вместо пугала в твоем же огороде. Сам ты трус, понял?

Дорлас сгорал от стыда, и потому был еще вспыльчивей обычного. Он замахнулся на Брандира огромным кулачищем - и умер, не успев как следует удивиться: Брандир выхватил меч и убил Дорласа на месте. Он стоял и дрожал - ему стало плохо от вида крови. Потом Брандир отшвырнул меч, и потащился дальше, тяжело опираясь на клюку.

Когда Брандир вышел к Нен Кирит, бледная луна уже села, и ночь близилась к рассвету: восток порозовел. Люди, что прятались у моста, увидели серый силуэт Брандира в слабом предутреннем свете. Кто-то изумленно окликнул его:

–  Где ты был? Ты видел ее? Госпожа Ниниэль ушла, ты знаешь?

–  Да, - ответил Брандир.
– Она ушла. она ушла, она не вернется! Но я принес вам вести. Слушай меня, народ Бретиля - никогда не слышал ты подобной повести! Дракон лежит мертвый, и рядом с ним лежит Турамбар. Оба они мертвы, и это добрые вести - и та, и другая.

Люди зашушукались, дивясь его речам. Иные стали говорить, что Брандир сошел с ума, но он воскликнул:

–  Выслушайте меня! Я еще не все сказал. Ниниэль тоже мертва, Ниниэль прекрасная, Ниниэль, которую вы любили, которую я любил больше всего на свете! Она бросилась с обрыва Олений Прыжок[28], в клыки Тейглину. Она возненавидела свет солнца и ушла, ибо перед смертью узнала, что они были братом и сестрой, детьми Хурина. Его звали Мормегилем, а сам себя он назвал Турамбаром, скрывая свое прошлое, но имя ему - Турин сын Хурина. Ниниэлью звали мы ее, не ведая ее прошлого, но то была Ниэнор, дочь Хурина. В Бретиль принесли они тень своей черной судьбы. Здесь настиг их рок, и край этот вовек не освободится от этой скорби. Не Бретиль ему имя отныне, и не край Халетрим: зовите его Сарх ниа Хин Хурин, "Могила детей Хурина"!

Люди горько зарыдали, хотя все еще не могли понять, как это вышло. И многие говорили:

–  Ниниэль прекрасная нашла могилу в Тейглине, пора упокоиться в могиле и Турамбару. отважнейшему из людей. Нельзя оставить нашего спасителя непогребенным. Идем, позаботимся о нем.

Смерть Турина

Когда Ниниэль бросилась прочь, Турин шевельнулся - сквозь непроглядный мрак ему послышался далекий зов возлюбленной. Но когда Глаурунг издох, тьма рассеялась, и Турин глубоко вздохнул и уснул крепким сном - он ведь очень устал. Но ближе к рассвету сильно похолодало. Турин повернулся во сне, рукоять Гуртанга впилась ему в бок, и он очнулся. Светало. Дул предрассветный ветерок. Турин вскочил на ноги. Он вспомнил, как убил Дракона, и как ему на руку брызнул огненный яд. Турин поглядел на руку и удивился: рука была перевязана белым лоскутком, еще влажным, и ожог почти не болел.

"Странно, - подумал Турин.
– Почему меня перевязали, а потом оставили здесь одного, в холодную ночь, на пожарище, рядом с этим Драконом? Что случилось?"

Он крикнул - никто не отозвался. Вокруг было черно и страшно, и пахло смертью. Турин наклонился и подобрал свой меч - тот остался цел, и клинок сиял, как и прежде.

–  Кровь Глаурунга ядовита, - сказал Турин, - но ты, Гуртанг, сильнее меня. Ты выпьешь любую кровь. Ты победил. Ладно! Теперь мне надо найти людей - я устал, и до костей промерз.

И Турин пошел прочь, оставив Глаурунга гнить. Но каждый новый шаг казался уходящему все тяжелее.

"Может быть, кто-нибудь из разведчиков остался у Нен Кирит, и ждет меня, - думал Турин.
– Поскорей бы очутиться дома - там меня ждет нежная Ниниэль, и благой целитель Брандир!"

И вот наконец, с первыми бледными лучами рассвета, опираясь на Гуртанг, он дотащился до Нен Кирит. Люди как раз собирались отправиться за телом Турина, когда он сам вышел им навстречу.

Они в ужасе шарахнулись назад, решив, что это бродит беспокойный дух мертвеца. Женщины спрятали лица и зарыдали. Но Турин сказал:

–  О чем вы плачете? Радуйтесь! Смотрите, я ведь жив! И я убил ужасного Дракона!

Тут все набросились на Брандира:

–  Дурак, что за сказки ты нам рассказывал? "Мертвый, мертвый"! Должно быть, ты и впрямь сошел с ума!

Брандир же стоял, как громом пораженный, ничего не отвечал и с ужасом смотрел на Турина.

Турин же сказал Брандиру:

–  Так это ты побывал там и перевязал мне руку? Спасибо тебе. Однако какой же ты лекарь, если не можешь отличить обморок от смерти. Глупцы!
– сказал он бывшим рядом.
– За что вы браните его? Кто из вас отважился на большее? Он хотя бы побывал на поле битвы, пока вы тут сидели и стонали!

–  Послушай, сын Хандира!
– продолжал Турин.
– Объясни мне, что делаешь здесь ты, и все эти люди? Я ведь велел вам ждать в Эфель. Раз уж я рискую жизнью ради вас, быть может, я имею право требовать, чтобы мне повиновались? А где Ниниэль? Надеюсь, ее-то вы сюда не привели? Она дома, под охраной надежных людей, не так ли?

Никто не ответил.

–  Ну же, где Ниниэль, отвечайте!
– вскричал Турин.
– Она первая, кого я хочу видеть; ей первой поведаю я о деяньях этой ночи.

Все отвернулись. Наконец Брандир выдавил:

–  Ее здесь нет.

–  Это хорошо, - сказал Турин.
– Тогда пойду домой. Нет ли здесь лошади? Или, лучше, носилок - я еле на ногах стою.

–  Да нет же!
– простонал Брандир.
– Пуст твой дом. Ее там нет. Она мертва.

Но одна из женщин, жена Дорласа - она недолюбливала Брандира - завопила:

–  Не верь ему, не верь ему, господин мой! Он свихнулся. Притащился и кричит, что ты, мол, умер, и это добрые вести. А ты ведь жив. Значит, и про Ниниэль все вранье, что она будто умерла, и еще похуже!

–  Ах вот как, значит, это добрые вести, что я умер?
– воскликнул Турин, надвигаясь на Брандира.
– Я всегда знал, что ты ревнуешь. А теперь она умерла, говоришь? И еще похуже? Что ты еще выдумал в своей злобе, косолапый? Не можешь разить оружием - так хочешь убивать ложью?

Тогда жалость сменилась гневом в сердце Брандира, и он вскричал:

–  Я свихнулся? Это ты свихнулся, Черный Меч с черной судьбой! Ты, и все эти безумцы! Я не солгал! Ниниэль мертва, мертва, мертва! Ищи ее в Тейглине.

Турин остановился.

–  Откуда ты знаешь?
– холодно спросил он.
– Что, это твоих рук дело?

–  Я видел, как она прыгнула, - ответил Брандир.
– Но это дело твоих рук, Турин сын Хурина. Она бежала от тебя, и бросилась в Кабед-эн-Арас, чтобы больше не видеть тебя. Ниниэль! Она не Ниниэль! То была Ниэнор, дочь Хурина.

И в этих словах Турину послышалась поступь настигающего рока, но сердце его ужаснулось и вспыхнуло яростью, не желая признавать поражения - так смертельно раненный зверь убивает всех, кто попадется на пути, - и Турин схватил Брандира и встряхнул его: