Чтение онлайн

–  Что у тебя там?
– спросил он.

–  Величайший дар, какой может дать тебе та, кто любит тебя, - ответил Белег.
– Это лембас, дорожный хлеб эльдар, и доселе ни одному человеку не случалось отведать его.

–  Шлем моих отцов я приму от тебя с благодарностью, - сказал Турин, - но не возьму я даров из Дориата.

–  Ну так верни свой меч и доспехи, - возразил Белег.
– Верни и то, чему тебя учили, и хлеб, что ел ты в юности. А твои люди пусть перемрут от голода, в утеху твоей гордыне. Однако хлеб этот был подарен не тебе, а мне, и я могу делать с ним, что хочу. Можешь не есть, если он нейдет тебе в горло; но, быть может, другие более голодны и менее горды.

Тут Турин устыдился, и в этом деле поступился гордостью".

Есть еще несколько мелких сообщений о Дор-Куартол, Земле Лука и Шлема к югу от Тейглина, которой Белег с Турином правили из своей крепости на Амон Руд, сделавшись на время предводителями могучего воинства ("С", стр. 224).

"Турин радушно принимал всех, кто приходил к нему, но, по совету Белега, не пускал новоприбывших в убежище на Амон Руд (которое теперь называли Эхад и Седрин ("Echad i Sedryn"), Стан Верных); путь на гору знали только люди из Старого Отряда, и никого другого туда не пускали. Но вокруг устроили другие становища и крепости: и в лесу на востоке, и на холмах, и на болотах на юге, от Метед-эн-глад ("Конца Леса") до Бар-эриб в нескольких лигах к югу от Амон Руд; вершина Амон Руд была видна отовсюду, и можно было разными сигналами сообщать новости и отдавать приказы.

Таким образом еще до конца лета войско Турина сделалось большой силой; и орды Ангбанда были отброшены. Вести об этом долетели даже в Нарготронд, и многие эльфы Нарготронда забеспокоились, говоря, что если какой-то изгой сумел нанести такой ущерб Врагу, то что же медлит Владыка Нарога? Но Ородрет не хотел изменять своему образу действий. Он во всем следовал советам Тингола - они обменивались посланиями по тайным тропам; и Ородрет был мудрым владыкой, если считать мудрым того, кто заботится в первую очередь о своем народе, о том, как долго им удастся сохранить свою жизнь и свое добро от лап алчного Севера. И потому он не отпустил к Турину никого из своего народа, и отправил к нему посланцев, сказать, что, что бы он, Турин, ни сделал и ни задумал в своей войне, он не должен вступать в земли Нарготронда и загонять туда орков. Он отказался помочь Двум Вождям оружием, но предложил им всяческую иную помощь, буде случится в том нужда (и, по-видимому, на это его подвигли Тингол и Мелиан)".

Неоднократно подчеркивается, что Белег все время был против великих замыслов Турина, хотя и поддерживал его; что Белегу казалось, что драконий Шлем произвел на Турина действие, противоположное тому, на которое он, Белег, надеялся; и что он был в смятении, ибо предвидел, что принесут грядущие дни. Сохранились отрывки его бесед с Турином по этому поводу. В одном из них они сидят вдвоем в крепости Эхад и Седрин, и Турин говорит Белегу:

"Отчего ты так печален и задумчив? Ведь все идет хорошо с тех пор, как ты вернулся ко мне, разве нет? Мой замысел оказался хорош, не так ли?

–  Пока все хорошо, - ответил Белег.
– Наши враги все еще не опомнились, никак не могут прийти в себя. Да, впереди еще будут хорошие дни; но не так уж много.

–  А потом?

–  Зима. А потом - следующий год, для тех, кто доживет.

–  А потом?

–  Ярость Ангбанда. Мы просто обожгли кончики пальцев Черной Руки, вот и все. Она не отдернется.

–  Но разве не было нашей целью и радостью навлечь на себя ярость Ангбанда?
– сказал Турин.
– Чего бы еще ты хотел от меня?

–  Ты сам отлично знаешь, - ответил Белег.
– Но об этом ты мне запретил упоминать. Но выслушай меня. Предводитель большого войска нуждается во многом. Ему нужно надежное убежище; и ему нужно богатство и много людей, которые занимаются не войной. Многим людям нужно много еды, лес их не прокормит. И остаться незамеченными они тоже не могут. Амон Руд хороша для небольшого отряда: у нее есть и глаза, и уши. Но она стоит на равнине, и ее видно издалека; и не требуется большого войска, чтобы окружить ее.

–  И все же я хочу, чтобы у меня было свое войско, - сказал Турин.
– Если оно погибнет, погибну и я. Вот, я встал на дороге у Моргота, и пока я стою здесь, нет ему дороги на юг. За это Нарготронд обязан нам благодарностью; может, помогут и в нужде".

В другом коротком отрывке Турин ответил на предупреждения Белега о ненадежности его силы так:

"Я хочу править страной; но не этой страной. Здесь я только собираю силы. К землям моего отца в Дор-ломине лежит мое сердце, и туда уйду я, как только смогу".

Утверждается также, что Моргот до времени не наносил удара и предпринимал лишь ложные нападения, "чтобы легкими победами вселить самоуверенность в этих мятежников; так оно и вышло".

Андрог снова появляется в описании штурма Амон Руд. Только тогда сообщил он Турину о существовании внутренней лестницы; и он был одним из тех, кто выбрался на вершину. Сказано, что он сражался отважнее многих, но наконец пал, смертельно раненный стрелой; и так сбылось проклятие Мима.

К изложенной в "С" истории похода Белега на помощь Турину, его встречи с Гвиндором в Таур-ну-Фуйне, спасения Турина и смерти Белега от руки Турина добавить пока нечего. О том, что у Гвиндора был один из "Феаноровых светильников", излучавших синий свет, и о роли этого светильника в одной из версий истории см. "Путешествие Туора в Гондолин", прим. 2.

Можно также заметить, что отец собирался продолжить историю Драконьего Шлема Дор-ломина до периода пребывания Турина в Нарготронде, и даже дальше; но в повествования это так и не включил. В существующих версиях Драконий Шлем исчезает во время падения Дор-Куартол, во время разорения крепости изгоев на Амон Руд; но он должен был каким-то образом вернуться к Турину в Нарготронде. Он мог появиться там лишь в том случае, если его захватили орки, которые увели Турина в Ангбанд; но если бы Белегу и Гвиндору пришлось отнять его у орков во время спасения Турина, это потребовало бы некоторого развития повествования.

В отдельном отрывке сказано, что в Нарготронде Турин не хотел носить Шлем, "чтобы он не выдал его", но, отправляясь на битву в Тумхалад, надел его ("С", стр. 232 - там сказано, что на Турине была гномья маска, которую он нашел в оружейнях Нарготронда). Далее в отрывке сказано:

"Все враги избегали его, страшась этого шлема, - так и вышло, что он вернулся из той страшной битвы целым и невредимым. Он так и вернулся в Нарготронд в этом Драконьем Шлеме, и Глаурунг, желая лишить Турина его помощи и защиты (ибо даже он боялся этого шлема) стал насмехаться над Турином, говоря, что Турин, должно быть, признал себя его воином и вассалом, раз носит на шлеме изображение своего хозяина.

Но Турин ответил:

–  Ты лжешь, и сам то ведаешь. Ибо образ этот создан как вызов тебе; и доколе есть человек, что способен носить его, вечно пребывать тебе в сомнении, страшась гибели от его руки.

–  Что ж, тогда придется ему дождаться хозяина с другим именем, - сказал Глаурунг, - ибо Турина сына Хурина я не страшусь. Скорее, напротив. Ведь это у него недостает дерзости открыто взглянуть мне в лицо.

И, воистину, Дракон был столь ужасен, что Турин не решался смотреть ему в глаза, и. говоря с ним, опустил забрало, защищая лицо, и не поднимал глаз выше лап Глаурунга. Но, слыша такие насмешки, он в своей гордыне и опрометчивости поднял забрало и посмотрел в глаза Глаурунгу".