Чтение онлайн

Тут прибежал Маблунг, и увидел огромную тушу мертвого Глаурунга, и Турина рядом с ним; и опустил голову, вспомнив Хурина, каким видел его в страшный день Нирнаэт Арноэдиад, и помыслив о страшной судьбе его рода. В это время пришли туда люди от Нен Кирит, и зарыдали они, увидев, как погиб Турин Турамбар, эльфы же, узнав, что означали слова Турина, ужаснулись.

–  И я замешан в судьбе детей Хурина, - горько молвил Маблунг.
– И вот я неосторожным словом погубил того, кто был дорог мне.

Они подняли Турина, и увидели, что меч его разбился. Не осталось ничего, чем владел Турин.

Тогда многие взялись за работу, принесли дров, обложили ими Дракона и сожгли его, так что от него остался лишь черный пепел и прах - то место так и осталось голым и черным. А над Турамбаром насыпали высокий курган там, где он погиб, и с ним положили обломки Гуртанга. Когда все было сделано, менестрели эльфов и людей сложили плач по Турину и Ниниэли, поведав о его доблести и ее красоте, а на кургане поставили большой серый камень, и эльфы вырезали надпись дориатскими рунами:

ТУРИН ТУРАМБАР ДАГНИР ГЛАУРУНГА

а ниже добавили:

НИЭНОР НИНИЭЛЬ

Но ее нет там, и никто не ведает, куда умчали ее холодные воды Тейглина.

Так кончается "Повесть о детях Хурина", самая длинная из песней Белерианда.

Во введении, существующем в различных вариантах, сказано, что, хотя Narn i Hin Hurin написана на эльфийском языке и содержит немало эльфийских преданий, особенно преданий Дориата, создана она человеком, Диравелем, жившим в Гаванях Сириона во дни Эарендиля и собравшим все сведения о Доме Хурина, какие он мог получить от людей и эльфов, беженцев из Дор-ломина, Из Нарготронда, из Гондолина и из Дориата. В одном варианте введения сказано, что Диравель сам принадлежал к Дому Хадора. Эта поэма, самая длинная из песней Белерианда, была его единственным творением, но эльдары высоко ценили ее, ибо Диравель писал на серо-эльфийском наречии, которым владел весьма хорошо. Он использовал эльфийский размер, который называется Minlamed thent/estent, - в древности им слагали narn (повести в стихах, предназначенные не для пения, а для рассказывания). Диравель погиб во время нападения на Гавани сынов Феанора.

С того места, где Турин со своими людьми поселился в древнем городе Мелких гномов на Амон Руд и до путешествия Турина на север после падения Нарготронда, где снова начинается Narn, детально разработанного повествования не существует. Однако из множества набросков и заметок можно извлечь некоторые сведения, которых нет в кратком изложении "С", и даже отрывки связного повествования в том же масштабе, что и Narn.

В одном отрывке описывается жизнь изгоев на Амон Руд, после того, как они поселились там, и устройство Бар-эн-Данвед.

"Изгои были довольны своей жизнью. Еды было вдоволь, и у них было хорошее убежище: теплое, сухое, и просторное, даже с избытком: они обнаружили, что в этих пещерах при нужде можно расселить сотню человек, а то и больше. За первым залом был другой, поменьше. У стены был очаг, а над ним - дымоход; она шел через скалу и его выход был искусно спрятан в какой-то расселине. Были там и другие комнаты, куда вели двери из больших залов или из коридора, что соединял их. Там были спальни, мастерские, кладовые. Делать запасы Мим умел куда лучше изгоев, и у него было множество сосудов, сундуков, каменных и деревянных, - очень древних на вид. Но большинство комнат теперь опустели: секиры и прочее оружие, что висело в оружейнях, было ржавым и пыльным, полки стояли голые, и праздны были кузни. Лишь в одной шла работа: в маленькой мастерской, что примыкала к дальнему залу и имела общий дымоход с его очагом. Мим иногда работал там, но никого другого туда не пускал.

До конца года они больше не совершали набегов, а на охоту или собирать пищу выходили обычно маленькими группами. Но они долго не могли научиться находить дорогу, и, кроме самого Турина да еще полдюжины людей, остальные так и не привыкли к ней. Однако, видя, что человек, искусный в таких вещах, может найти логово и без помощи Мима, они днем и ночью держали стражу вблизи расселины в северной стене. С юга им ничто не угрожало: взобраться на Амон Руд с той стороны было невозможно; но днем на вершине обычно стоял часовой - оттуда было далеко видно. Склоны вершины были очень крутыми, но туда все же можно было подняться - к востоку от входа в пещеру поднималась грубая лестница, до того места, где склоны становились положе.

Так шло время, без тревог и опасностей. Но с наступлением осени пруд сделался серым и холодным, березы облетели, начались ливни, так что приходилось больше времени сидеть в пещере. И вскоре они устали от темных подземелий и тусклого сумрака залов; и большинству казалось, что жизнь была бы куда приятней, если бы рядом не было Мима. Слишком часто возникал он из какого-нибудь темного угла или боковой двери, когда они думали, что он совсем в другом месте; а при Миме разговор не клеился. Они даже начинали разговаривать шепотом.

Однако с Турином было иначе, хоть его люди и дивились этому. Он все больше сходился со старым гномом, и все чаще прислушивался к его советам. Когда пришла зима, он, бывало, часами сиживал с Мимом, слушая рассказы о его жизни и гномьи предания; и, когда гному случалось дурно отозваться об эльдарах, Турин не одергивал его. Мим, казалось, был весьма доволен этим, и платил Турину искренним расположением; лишь его пускал он по временам в свою кузницу, и они подолгу беседовали там наедине.Людям же это не очень нравилось; и Андрог ревниво косился на эту дружбу".

Текст, что следует далее в "С", не сообщает, каким образом Белег нашел дорогу в Бар-эн-Данвед: он "внезапно появился среди них" "в тусклых сумерках зимнего дня". В других коротких набросках говорится, что из-за беспечности изгоев в Бар-эн-Данвед в разгар зимы иссякли запасы, а Мим неохотно делился съедобными кореньями; поэтому в начале года они вышли из крепости на охоту. Белег вышел к Амон Руд, наткнулся на их следы, и то ли разыскал лагерь, который им пришлось раскинуть, ибо их застала метель, то ли прокрался вслед за ними в Бар-эн-Данвед.

В это же время Андрог, разыскивая тайную кладовую Мима, заблудился в пещерах и нашел потайную лестницу, что вела наверх, на плоскую вершину Амон Руд (именно по этой лестнице несколько изгоев бежали из Бар-эн-Данвед во время нападения орков -"С", стр. 224). И то ли во время упомянутой вылазки, то ли позднее, Андрог, несмотря на проклятие Мима, вновь взялся за лук, и был ранен отравленной стрелой - только в одном из нескольких упоминаний об этом событии сказано, что стрела была орочья.

Андрога вылечил Белег - но, похоже, недоверие и нелюбовь Андрога к эльфу от этого не уменьшились; Мим же еще сильнее возненавидел Белега, ибо он посмел "снять" проклятие, наложенное Мимом на Андрога.

–  Оно еще исполнится, - сказал гном. Миму пришло на ум, что если он тоже отведает лембас Мелиан, он вновь обретет юность и станет сильным; украсть их ему не удалось, и тогда он притворился больным и попросил лембас у своего недруга. Белег отказал ему, и ненависть Мима стала непримиримой, особенно оттого, что Турин любил эльфа.

Можно также упомянуть, что, когда Белег достал из мешка лембас (см. "С", стр. 222, 223), Турин сперва отказался от них:

"Серебристые листья казались красными в свете пламени; когда Турин увидел печать, глаза его потемнели.