Чтение онлайн

— Лев Лео. Умная аллитерация1.

Ник ухмыляется.

— Просто говорю. Я польщен, что напоминаю тебе того парня.

Я стону.

— Прости. Я говорю глупости, когда нервничаю.

— Не извиняйся.

— Хм, ладно.

Щека Ника подергивается в подобии еще одной усмешки.

— Почему ты нервничаешь? спрашивает он.

Мои щеки заливает румянец. Надеюсь, здесь достаточно жарко и тускло, он не заметит.

— Я плохо разбираюсь в таких штуках.

— В каких?

— Флирт.

— Мне кажется, у тебя все хорошо получается.

Я поднимаю обе брови.

— Что тебя возбудило больше — комментарий Святого Ника или рассказ про мертвую матерь?

Он потирает подбородок, но его рука не прикрывает улыбку.

— Честность. Я ценю честность.

— Обычно мне и честной не удается быть. Я ненавижу говорить о своей матери.

После того, как я договорила, я понимаю, что снова сказала слишком много.

— Недоговаривать о чем-то и лгать — это две разные вещи, — отвечает Ник.

Я обдумываю это и решаю, что он прав.

— Тебе часто лгут?

Он изучает меня своими загадочными глазами.

— Почему ты спрашиваешь?

— Больше всего мы ценим то, что нам не хватает. Если ты ценишь честность… Я предполагаю, что тебе часто лгут.

Ник молчит достаточно долго, чтобы я пожалела о каждом сказанном слове.

— Неважно. Я просто…

— Ты права. Я слышал много лжи.

Он удерживает мой взгляд, и притяжение между нами каким-то образом усилилось за то короткое время, что я стою здесь.

— Ты часто лжешь? — Спрашиваю я.

— Да.

— Ты солгал мне?

— Нет.

Возможно, мне не следует ему верить, но я верю. Я встречала людей, которые лгали о том, что им можно доверять. Никто из них так и не признался во лжи.

— Ты обещаешь? — Я хочу подразнить его, но выражение лица Ника не изменилось.

— Я не даю обещаний.

— Лайла! — Кеннеди снова появляется рядом со мной. Ее щеки раскраснелись, а неряшливый хвост, на который она потратила полчаса, распался. — Элли не отвечает. Но они в доме Дилана! Он только что опубликовал фотографию, и на ней Марк.

Я бросаю взгляд на Ника. Я не уверена, но мне кажется, он борется с улыбкой. Может быть, он противопоставляет жизнерадостность Кеннеди моей неловкости.

— Здорово, — выдавливаю я.

— Здорово? Нам больше не нужно бродить и мерзнуть. Поехали!

Я снова смотрю на Ника, молча признавая, что мне больше интересно остаться здесь и поговорить с ним.

На этот раз Кеннеди замечает, куда блуждает мой взгляд. Ее брови улетают в линию роста волос, когда она убирает локоны с лица.

— Э-э, привет…

Она смотрит на меня. Кто он? — Одними губами произносит Кеннеди.

Ее удивление понятно. Она никогда раньше не видела, чтобы я хотя бы разговаривала с парнем, и она еле вытащила меня сегодня из дома.

Я пожимаю плечами в ответ на немой вопрос. Даже если бы Ника здесь не было, не думаю, что смогла бы сформулировать ответ.

— Кто ты? — У Кеннеди не так уж много фильтров, но сейчас их отсутствие усугубляется количеством водки, которое она выпила в общежитии.

— Я Ник, — говорит он в ответ на наглый вопрос Кеннеди.

— Кеннеди. — Она оглядывает его с ног до головы, на ее лице написано восхищение. Затем она переводит взгляд на меня, как будто пытается понять, что я делаю. Почему я не прошу уйти отсюда. — Давай, Лайла. Пошли.

Я должна быть благодарна ей. Кеннеди дает мне повод уйти, прежде чем у нас закончатся темы для разговоров или другая девушка подойдет к Нику.

Я бросаю на него взгляд.

— Было приятно…

— Останься.

Это все, что он говорит, всего одно слово. Не «пожалуйста». Не «я бы хотел, чтобы ты осталась». Это звучит как просьба, которую он вообще не привык просить. По какой-то причине я решаю не думать. А просто послушалась.

И вот настал тот самый момент.

В тот момент вся моя жизнь изменилась.

ДЕВЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

ГЛАВА 2

ЛАЙЛА

Сразу после ранения всегда есть секунда, когда боли еще нет. Пока не сработали рефлексы и не началась паника. Она занимает больше времени, чем время, за которое красная струйка достигает поверхности кожи. Но медленнее, чем кровь становится пунцовой, покидая тело и вступая в реакцию с кислородом.

— Лайла? Лайла!

Я поворачиваюсь и вижу, как Майкл входит в кухню. Его тон меняется с вопросительного на панический, как только он замечает алые капли, которые, как я вижу, набухают и начинают стекать по моей руке.

Я вижу это.

Но я этого не чувствую.

Пока нет.

Майкл превращается в размытое пятно рядом со мной, подталкивая меня к раковине. Хватает белое полотенце с подставки для посуды и прижимает его к моей ладони, чтобы остановить кровотечение.

— Что произошло?

Я часто задаю себе этот вопрос, обычно поздно ночью, глядя на потрескавшуюся штукатурку на потолке моей спальни, и у меня никогда нет достойного ответа. Это просто слова, которые вертятся у меня в голове.

Жизненный выбор — это не то, что интересует Майкла. Он спрашивает, почему у меня идет кровь.

Хватка Майкла сжимается вокруг моей ладони, прижимая вату вплотную к порезу. Я вздрагиваю от сильного давления. Его тревога и напряжение стирают оцепенение, которым я наслаждалась. Шок и адреналин проходят.

Я осознаю все это — боль, металлический привкус в воздухе, головокружение.

— Нож соскользнул. Все не так уж плохо.

— Не так уж плохо? — На лице Майкла сомнение, голос встревоженный и недоверчивый. — Здесь повсюду кровь!

Я убираю полотенце и открываю кран, позволяя прохладной воде течь по моей руке. Воду растекается по руке, приобретая розоватый оттенок.

Вода продолжает течь, приобретая красный оттенок.

— Я отвезу тебя в больницу, — заявляет Майкл, бросаясь, как я полагаю, за ключами.