Чтение онлайн

«Я не виновата!» – хотела крикнуть, но, вместо этого, лишь опустила голову, пряча лицо под завесой волос.

Алан, незаметно для всех, подтолкнул меня вперёд, и я, едва переставляя одеревеневшие ноги, направилась к толпе возмущённых и недовольных.

– Как ты себя чувствуешь, дорогая моя?

Лживое беспокойство, больше похожее на издевательство, заставило вздрогнуть всем телом. Но не страх был тому причиной, а злость на своё собственное бессилие.

И, тем не менее, проглотив праведный гнев, тихо ответила:

– Уже лучше, отец.

Голос был всё так же тих и ломок, но лорда Маригора это, кажется, только обрадовало. Впрочем, он не преминул устроить настоящее представление.

– Подойди ко мне, Дженис, – за обманчиво мягким тоном, способным усыпить чью угодно бдительность, скрывалось лишь порочное удовольствие. Теперь я знала это так же хорошо, как то, что днём светит солнце, а ночью на небосвод восходит луна.

Но подойти ещё ближе пришлось.

Отец поднялся со своего места, подошёл ко мне вплотную и, ничуть не церемонясь, взял меня за подбородок и поднял лицо к свету, одним движением уничтожив нашу с матушкой маскировку.

– Посмотрите, лорд Брайен, что вы натворили, – он повернул меня так, чтобы все увидели ссадину на скуле, но и этого ему оказалось мало. Лорд Маригор отогнул высокий ворот платья и заставил всех любоваться иссиня-чёрной полосой на шее.

Кажется, Ленгро отчётливо скрипнул зубами. Мне показалось, сдави он их сильнее, они вовсе раскрошатся. Но ничего подобного не произошло. Мужчина лишь выдохнул раздражённо:

– Хорошо, я согласен.

Отец даже не подумал скрыть своё ликование:

– Замечательно! Прекрасно! Вы приняли правильно решение, лорд Брайен.

– О котором уже жалею, – тихо бросил Ленгро, но я услышала, да и все, кто был в зале – тоже.

– Ты можешь идти, Дженис, – небрежным движением отец спровадил меня. – Скажи матери, пусть поможет собрать тебе вещи.

Последние слова уже полетели в спину, потому что оставаться в зале, где каждый видит во мне лишь бездушную вещь, у меня больше не было сил.

А стоило только выйти, как Алан вспомнил о том, что слишком давно не изводил меня:

– Как тебе, Дженис? – он шёл рядом, заложив руки за спину. – Нравится быть половой тряпкой, о которую вытирают ноги?

Я промолчала, хотя в груди всё горело от желания бросить в ответ какую-нибудь колкость.

– Привыкай, теперь так будет всегда, – усмехнулся братец и стал насвистывать весёлую мелодию.

Но я перебила его, задав всего один вопрос:

– Зачем отец звал меня?

Ни за что не поверю, что моё присутствие в зале было так уж необходимо.

– Как зачем? Чтобы лорд Брайен осознал свою вину, – удивление Алана было неподдельным, хотя… С этим человеком ничего нельзя знать наверняка.

– Вину? – повторила, нахмурившись.

– Глупая-глупая Дженис, неужели ты не знала, что наши враждебно настроенные соседи чтят благородство?

Я много чего знала о Ленгро, но благородство… Его я не видела ни среди тех, кто разорял деревни на приграничных землях, ни среди тех, кто сжигал наши поля и зернохранилища. Разве что попытка лорда Брайена вчера ночью прогнать меня немного вписывается в мнимые рамки благородства.

– Не знала, – прошептала и скривилась.

Я слишком многого не знала, и всё это время жила в хрустальной шкатулке, которая вдруг разбилась, упав с огромной высоты.

– Что ж, радуйся, – не унимался Алан. – Твой будущий муж благороден, красив и богат. Что ещё для счастья нужно?

Я вновь не ответила. Собственно, ему мой ответ и не был нужен.

– Собирайся, лорд Брайен хоть и обещал задержаться у нас до завтра, но после сегодняшнего происшествия, думаю, он захочет убраться из замка как можно скорее.

Это братец бросил у двери моей комнаты и подал знак стражникам, чтобы они остались у дверей. Я скользнула равнодушным взглядом по суровым лицам, и мне вдруг показалось, что в глазах одно из охранников мелькнуло сочувствие. Впрочем, эту нелепую мысль я тут же прогнала, потому что мне не хотелось ни сочувствия, ни жалости, ни доброты. Я не верю никому из них. Только не людям отца.

Матушка ждала в моей спальне. Стоило мне войти, как она бросилась ко мне, но застыла, так и не коснувшись.

– Он согласился? – вопрос, на который она и так знала ответ.

– Да, – зачем-то сказала вслух. А потом… Потом кинулась в её объятья и торопливо прошептала: – Мама, что мне делать? Я не могу, я не умею жить без тебя, я…

Смелость и бравада, которые сдерживали страх и неуверенность, растаяли. Осталась лишь жалкая я, девушка, чьё воспитание хоть и было всесторонним и богатым, без постоянных подсказок матери не имело никакого значения.

Я так и не научилась твёрдости, не запомнила слова, что могли бы хлестать не хуже плети, не видела в себе сил, которые, конечно же, пригодились бы.

– Ш-ш-ш… – шёпот матери в ответ и успокаивающее: – Ты всё сможешь, милая. И не смей сомневаться в себе!

– Но… – пробормотала, отстранившись.

– Никаких «но», – по губам матери проскользнула мягкая улыбка, – я тебя всему научила, и способнее моей Дженис никого нет.

– Тебе есть с кем сравнивать? – попыталась улыбнуться, но ничего не вышло.

– Конечно! – леди Элизабет не дала мне усомниться в собственных словах. – И, ты же знаешь, что я права.

Знаю, и никогда не ставила её слова под сомнения, но… Сейчас поверить невыносимо сложно даже той, которую я люблю безмерно.

– Он приказал собирать вещи, – вздохнула, стараясь не думать о том, что за этими словами скрывается.

– Сейчас? – матушка удивилась, но тут же сама одёрнула себя. – Да, лорд Брайен захочет покинуть замок сразу же после подписания договора.

– Мама, зачем они здесь? И что это за договор такой? Почему Ленгро решил просить помощи у отца?

Леди Элизабет вздохнула и отвернулась. Мне показалось, что она не хотела, чтобы я видела её лицо, но… Почему?

– На северной границе Ленгро неспокойно, с пустоши пришли воины, которые угрожают землям лорда Брайена.

Что ж, вполне понятно, почему соседям понадобилась помощь, но…

– Ему было бы выгоднее заключить договор с семьёй Амильо, а они почему-то приехали сюда.

Ленгро на юге соседствовали с Амильо и, в отличие от нашей семьи, не имели с ними древних счётов.

– Ты права, – матушка вздрогнула, а когда повернулась, вновь крепко обняла меня. – Но причин столь странного поступка я не знаю.