Чтение онлайн

Огневой налет окончился минут через пятнадцать. Выждав еще несколько минут, Таня приподняла голову и увидела совсем близко неразорвавшуюся мину, лежащую боком. Девушка ахнула и опять спряталась в ячейку. Почему-то эта неразорвавшаяся черная полумертвая мина испугала ее больше всего. «Я поднимусь, а она как рванет — и поминай как звали», — думала Таня, содрогаясь.

Так и просидела она, не поднимая головы, до сумерек. Когда стемнело, Таня вылезла из ячейки и торопливо поползла на нашу передовую.

В окопе ее встретил командир роты.

— Здорово у вас получилось. Я все время наблюдал, — с восхищением произнес он. — Идемте ко мне ужинать.

Таня не отказалась. Войдя в блиндаж, она с удивлением увидела, что за день здесь произошли значительные перемены.

Стены были завешены плащ-палатками, в углу появился столик, застланный газетой. В другом углу жарко пылала небольшая железная печка.

Изменился и командир роты. Он побрился, даже подшил чистый подворотничок.

Ординарец поставил на стол котелок с горячим супом, хлеб.

— Чем богаты, тем и рады, — сказал командир роты, протягивая Тане складную алюминиевую ложку.

— Я проголодалась и замерзла, — призналась Таня.

— Еще бы! Весь день пролежали на холодном ветру. Советовал бы выпить вина. Могу предложить.

— Не откажусь.

Он отстегнул от пояса флягу и налил из нее в кружку портвейна. Таня выпила немного и почувствовала, как по телу разлилось тепло. С жадностью она принялась за суп.

— Покушайте и ложитесь отдыхать. Блиндаж в вашем распоряжении до утра. Я всю ночь буду на своем наблюдательном пункте.

Таня поблагодарила его за заботу. После вина и сытного супа она почувствовала, что глаза начинают слипаться.

В блиндаж вошел пожилой командир с резкими чертами лица. Не здороваясь, он сердито заговорил:

— Не активничаешь, лейтенант. Зарылся, как сурок, и молчишь. Так не воюют! — Скосив сердитые глаза на Таню, он резко спросил: — Что за девица?

— Это, товарищ полковник, — вытянулся командир роты, — снайпер из куниковского отряда — Левидова. Охотилась на нашем участке.

Резкие черты на лице полковника вдруг словно сгладились, и оно, озаренное улыбкой, стало добродушным. Протянув Тане руку, он с теплотой в голосе произнес:

— Донесли мне, знаю. Будем знакомы. Полковник Потапов.

Полковник сел на ящик, устало вздохнул и полез в карман за папиросами.

— Не повезло Куникову, — проговорил он, чиркая зажигалкой. — Прямо-таки дурацкий случай. И вот — выбыл человек из строя.

— Что-то случилось с майором? — прерывающимся от волнения голосом спросила Таня.

Полковник сначала с недоумением посмотрел на нее, но тут же спохватился:

— Ах, да вы же ничего не знаете? Сегодня в три часа ночи Куников был тяжело ранен осколком мины около Суджукской косы…

— Не может этого быть! — с недовернем воскликнула Таня.

— И мне не верится, однако это так. Под утро его отправили в Геленджик.

Таня вдруг почувствовала, что внутри нее все дрожит. Как же так? Куникова — и ранили. Но ведь это невозможно! А как же отряд?

Она в изнеможении села. Губы ее задрожали, щеки побледнели.

— Умный и смелый был командир.

Эти слова полковника донеслись до нее как будто издалека..

«Почему он говорит о нем в прошедшем времени?» — поразилась она.

Ее неудержимо потянуло в отряд. Вскочив, она торопливо надела шапку, схватила винтовку.

— Извините, — сказала она виновато, — но я должна уйти. Я еще приду.

— Правильно, дочка, иди, — понятливо кивнул головой полковник.

Она не шла, а бежала, не прячась, не обращая внимания на обстрел.

Прибежав к землянкам под насыпью железной дороги, Таня присела на камень перевести дыхание. Отдышавшись, она вошла в командирскую землянку и замерла у порога. Здесь находилось человек десять.

За столом сидел Старшинов, опустив голову. Начальник штаба Катанов ходил по землянке с окаменевшим лицом, ни на кого не глядя.

Радист, принявший по рации печальную весть о смерти Куникова в госпитале, стоял около стола с поникшей головой и виновато, словно и он повинен в смерти майора, говорил:

— Поздно доставили его в госпиталь… Мария сообщила, что в сознание так и не приходил…

Из отрывочных разговоров Таня поняла, как это произошло.

— Прощай, друг и отец, — глухо выговорил Ботылев, покусывая вздрагивающие губы. — Мы не забудем тебя…

Таня глядела на него широко открытыми глазами, чувствуя, что не выдержит и разрыдается. Закрыв лицо руками, она выбежала из землянки, упала на насыпь железной дороги и дала волю слезам.

Почему смерть Куникова произвела на нее такое впечатление — Таня сама не знала. Но у нее было такое состояние, словно она осиротела, всем ее существом завладело чувство горького одиночества и обреченности. Смерть! Это что-то противоестественное. А смерть майора Куникова вообще какая-то нелепость. Невозможно представить себе, чтобы из жизни ушел этот жизнерадостный, умный человек. Война, воина… Сколько смертей! Эта костлявая с косой ходит позади каждого фронтовика. Может быть, сегодня, а может, завтра, она подкосит и снайпера Татьяну Левидову, упрямую девчонку из Севастополя?

Наплакавшись, Таня встала и, опустив голову, пошла вдоль насыпи.

Тяжелая служба досталась морским охотникам. Десятую ночь катерники не смыкают глаз. Десанты в Камыш-Бурун, в Феодосию, походы в осажденный Севастополь поблекли и перед тем, что привелось им перенести у Мысхако. Днем и ночью шли ожесточенные бои на каменистом мысе и в Станичке. Гитлеровцы активизировали свои действия. Не прекращая боевых операций против десантников на суше, они решили отрезать их от моря. Они минировали пути подхода, усилили береговую артиллерию, каждую ночь бросали в район Новороссийска большие группы торпедных катеров.

Нашему морскому командованию пришлось изменить тактику. Теперь десантников к Мысхако доставляли не морские охотники и торпедные катера, а баржи, сейнеры, мотоботы. Охотники и катера стали конвоирами. Место высадки также пришлось перенести. Около рыбозавода высаживаться было невозможно. Гитлеровцы буквально засыпали пологий берег снарядами и минами.

С наступлением темноты из Геленджикского порта выходила группа морских охотников, а за ними баржи, сейнеры, мотоботы с грузом. Обогнув Тонкий мыс, караван брал курс на Мысхако. Каждая ночь таила опасность. Каравану мелких судов приходилось прорываться сквозь штормы, мимо зловещих подводных мин, биться с засадами вражеских катеров.