Чтение онлайн

Уральцев обратил внимание на то, что все приглашенные пришли с автоматами и даже с гранатами и подумал: «И правильно. Кто знает, может, торжественное заседание придется прервать и вступать в бой. Ведь противник всего в километре от подвала. С бала и в бой, как говорится».

В подвале с низким цементированным потолком шел гул, словно морской прибой. Переговаривались громко. Особенно те, кто встречал знакомого. Наискосок от Семененко сидел черноволосый матрос и пристально смотрел на него. Наконец он воскликнул:

— Павло! Неужто ты?

Семененко вскочил и обрадованно крикнул:

— Лешка! Гляньте на него — живой, щучий сын! Тебя же под Инкерманом бомбой засыпало.

— Было такое дело. Не взяла. Откопали.

— Добрый хлопец этот Лешка, — обернулся Семененко к Уральцеву. — До войны на одном корабле служили.

— А о тебе, Павло, говорили, что ты погиб в Севастополе.

— Брехня. Бачишь меня в натуре. Ты в какой части?

— В двести пятьдесят пятой. У Потапова.

— А я у Громова. Соседи, выходит.

— Похоже. Приходи в гости.

Но вот поднялся командующий 18-й десантной армией генерал-лейтенант Леселидзе — и шум в подвале стих.

Генерал поздравил присутствующих с днем Красной Армии и флота, рассказал о разгроме немецкой армии под Сталинградом, о дальнейших успехах советских войск в войне с гитлеровскими захватчиками и поднял тост за победу.

Потом выступали десантники.

К разведчикам подошел незнакомый полковник с густыми черными бровями, подсел рядом и спросил:

— Вы из какой бригады?

— Разведчики из бригады полковника Громова. Нас трое, — ответил Уральцев.

— Уважаю разведчиков, — улыбнулся полковник. — Будем знакомы. Я заместитель начальника политуправления фронта Брежнев.

Он наполнил алюминиевые кружки вином.

— За ваше здоровье и боевые успехи.

Когда разведчики выпили, полковник попросил Уральцева рассказать, как воюет бригада, большие ли потери, как настроение матросов, в чем нужда. Выслушав, полковник сказал:

— Неплохо. Вы командир роты?

— Замполит.

— Давно на политработе?

— Меньше года. Раньше работал в газете.

— Побываю в вашей бригаде обязательно. В соседней — двести пятьдесят пятой был, а до вас не успел дойти.

— Мы соседи.

— Знаю. Район кладбища господствующая высота. Очень важно, чтобы ваша бригада овладела ею.

— За угол кладбища мы зацепились, а дальше не можем продвинуться. Немцы там здорово укрепились — за каждым памятником, за каждой могилой у них огневая точка.

— Против десанта сосредоточено четыре дивизии противника. Та дивизия, которая была в Южной Озерейке, теперь воюет против нас. Сил у противника больше. Но нам отступать некуда — позади нас море.

— И позор, — вставил Гриднев.

— Да, скрывать не буду — и позор.

Брежнев посмотрел на Гриднева и с некоторым удивлением спросил:

— А вы тоже разведчик?

— Так точно, товарищ полковник.

— Возрастом вы вроде…

— Возраст, товарищ полковник, не помеха. Была бы силенка. А боевой опыт у меня еще с гражданской.

— Что верно, то верно, — согласно кивнул Брежнев. — А раз вас делегировали сюда, то, стало быть, отличились.

— А мне положено отличаться, я ведь парторг роты.

— О, — протянул Брежнев. — Рад, что познакомился с боевым парторгом.

Он крепко пожал ему руку и опять наполнил кружки.

— Выпейте еще, друзья, за победу. И за тех, кому положено отличиться, — за коммунистов.

Сам он пить не стал, а только пригубил, потом подсел к другой группе десантников.

— Душевный человек. Дюже он понравился мне, — сказал Семененко.

— Вот стариковская память, — покачал головой Гриднев. — Вроде где-то видел, а где — не припомню. Вы, товарищ замполит, не припомните?

— Нет, не припоминаю.

— Ага, вспомнил, — обрадовался Гриднев. — Под Туапсе. Вас тогда, товарищ замполит, не было в нашем разведотряде. Мы пришли на передовую. Перед тем как перейти линию обороны, как водится, присели, чтобы последний раз перекурить. Видим, по траншее ходит полковник и о чем-то разговаривает с солдатами. Так это был этот самый полковник Брежнев. Ах, жаль, что поздно вспомнил, сказать бы ему о нашем знакомстве.

Семененко рассмеялся.

— Ой, батя, уморил. Знакомства-то ведь не состоялось. Я тоже припоминаю…

— Как это не состоялось, — не согласился Гриднев. — В одной траншее находились, от одних и тех же мин головы прятали, да и разговоры его с некоторыми солдатами слышал… Чего еще?

— В общем, так: я тебя знаю, ты меня нет.

— Он, конечно, мог и не запомнить меня. Нашего брата столько, что всех не упомнишь.

— То так.

Объявили о выступлении армейского ансамбля песни и пляски. Все затихли. Давно не слушали десантники песен, особенно старинных русских. Но когда артисты запели фронтовые, то десантники стали им подпевать, да так громко, что артистов не стало слышно. А потом в разных концах обширного подвала каждая группа запела свою песню.

Захмелевший Семененко затянул украинскую песню. Его поддержали еще несколько человек. Полковник Брежнев подошел к Семененко, одобрительно улыбнулся и запел вместе с ними. Когда песня кончилась, Брежнев сказал:

— Гарно спивали.

Тут Семененко не утерпел от вопроса:

— Видкиля вы, товарищ полковник, знаете украинские песни?

— А я же с Украины, — ответил Брежнев.

Семененко хотел спросить его, не земляк ли, но в это время полковника окликнул командующий армией и он пошел к нему.

Семененко посмотрел ему вслед и убежденно произнес: — Мабуть, земляк. Добре спивае.

Было далеко за полночь, когда десантники стали расходиться по своим бригадам. Семененко и Гриднев были изрядно под хмельком, да и Уральцев, ранее не пивший спиртного, а на этот раз рискнувший выпить немного вина «Черные глаза», чувствовал себя навеселе. Поэтому обратный путь в Станичку не казался им таким утомительным. Они даже не обращали внимания на шальные пули, со свистом рассекавшие воздух. По дороге Семененко не раз вспоминал полковника с густыми бровями и доброжелательной улыбкой и каждый раз закруглял: