Чтение онлайн

— Нет, ничего, — вздохнула я и опустила голову на сложенные руки. Впереди был урок русской литературы, который вела глуховатая бабулька Вера Алексеевна. Вела максимально не интересно, шпаря весь урок по учебнику, постепенно погружая класс в трансовое оцепенение.

— Что в выходные будешь делать? — спросила Тамара, отложив плеер.

Я пожала плечами. Мои выходные отличались от будней только тем, что я не ходила в школу. В остальном — всё то же самое.

— Если хочешь, приходи ко мне с ночёвкой. Папа уедет на дачу, ну а мама в очередной командировке. Можно будет устроить вечер кино, обложившись чипсами. Порубиться в приставку. Или фотографироваться, — она лукаво посмотрела на меня.

— Вряд ли мама меня отпустит. Её любимая фраза — “спать надо в своей постели”, - неуверенно протянула я, — Спрошу у отца, он более либерален.

— Давай, будет классно, — Тамара довольно потянулась, — Я всё вспоминаю, как ты на фотках получилась. Ты дьявольски фотогенична, поэтому не думай, что отделалась от меня. Я нарекаю тебя своей любимой моделью, — она обвила мою шею.

Я похолодела, вспомнив, что фотографии остались в учебнике.

— Тамар, ты будешь смеяться, — медленно начала я, высвобождаясь из объятий, — Я оставила фотографии в учебнике, который отдала преподу, — у меня вырвался нервный смешок.

Её глаза расширились от удивления. Потом она тоже рассмеялась.

— Порой мне кажется, что ты совсем не приспособлена к жизни. Что ты какое-то неземное создание, Барабанчик, — кто бы мог подумать, что именно Тамара будет звать меня так.

— Ага, девочка-косяк, — я побилась головой об парту, — В такую тупую ситуацию я ещё не попадала.

— Ну, а вообще, что тут страшного? Наш препод порядочный человек, он не будет использовать их для того, чтобы под…

— Замолчи! — я шлёпнула её тетрадкой, — Я знаю, что он порядочный. Но как мне вернуть их?

— Сходи в учительскую и объясни ситуацию. Если хочешь, я пойду с тобой, подержу твою трясущуюся от страха лапу, — беспечно отозвалась Тамара, потягиваясь, — Смотри на вещи проще, подруга.

Совет был, конечно, правильным, но совершенно не выполнимым. Меня начинало трясти при одной только мысли о том, что я вхожу в учительскую, вижу его и прошу вернуть мои фотографии. Хотелось убежать подальше и от него, и от всей этой дурацкой ситуации. Воздух словно сгустился, и от волнения стало тяжело дышать.

— Ладно, забей ты, — Тамара потрясла меня за плечо, — Я сделаю тебе ещё копии, делов-то. Ты же на фотках не голая.

Я фыркнула, но дышать стало чуть легче.

Домой я по обыкновению шла одна: Тамаре нужно было совсем в другую сторону. Сегодня мы задержались в библиотеке: пользовались халявным интернетом для скачивания музыки. Я не была меломанкой, но Тамара открыла мне некоторые интересные группы. На выходе из школы мы обнялись, и Тамара вдруг чмокнула меня в щёку, ближе к губам. Она легко сбежала со ступенек, удаляясь всё дальше широкими пружинистыми шагами. Я смущённо потёрла губы и тоже стала спускаться.

— Эй, Доманская, вы с Алёхиной лесбиянки что ли? — громко крикнул Шестов, и его приятели загоготали. Я поморщилась. Он вскочил с перил и пошёл впереди меня. Дружки двинулись следом.

— Ну так тебе третьим быть не светит, — я попыталась обойти их, но они перегородили мне дорогу, — Отвалите, а!

— Слышь, а ты чё так дерзко отвечаешь, новенькая? — Юрка, сосед Громова по парте, подошёл ко мне вплотную. Я инстинктивно отступила на шаг. Парни за его спиной отпускали дебильные шуточки в мою сторону.

— Не лезь ко мне! — если честно, я растерялась, так как ещё ни разу не оказывалась в такой ситуации. Эта пятёрка смеющихся пацанов пугала меня, но я изо всех сил старалась не показывать свой страх.

— Как же ты мне не нравишься, Доманская, — это был Шестов, — Смотришь на всех свысока, на уроках выпендриваешься своими знаниями, с Алёхиной у тебя какие-то непонятные мутки. А ты знаешь, какие про неё слухи ходят? Что она со взрослой тёлкой трахалась в прошлом году. Знаешь об этом, Доманская?

— А что ты, как баба базарная, всякие сплетни подбираешь? — презрительно сказала я, крепче перехватив ремень сумки, — Мне нет дела до личной жизни других людей. И то, что ты обо мне насочинял, мне тоже не интересно. Дай пройти!

— Правильная такая, да? Чё-то понтов у тебя дофига, да ещё и не по делу. Ты вообще в нашем классе никто — Шестов схватил меня за руку, больно сдавив запястье. Я предприняла попытку вырваться, но он держал крепко, — Покажешь грудь, тогда отпущу, — меня заколотило от ужаса и отвращения. Школьный двор был пуст, и помощи ждать было неоткуда.

— Э, Вадя, мы так-то в людном месте, — забеспокоился Антон, шестёрка в Громовской компании, насколько я успела понять из их разговоров.

— Ссышь, как всегда, Тоха, нет же никого, — он продолжал сжимать моё запястье, — Ну да ладно, отойдём.

— Иди ты к чёрту! — завопила я, когда он с силой потянул меня в сторону старых трибун, где вечерами пили пиво, а днём школьники бегали покурить. Я ударила его сумкой, но её у меня тут же отобрал Антон.

— Не дёргайся, шалава! — зашипел он.

— Дурно себя ведёте, господа, — раздался спокойный голос. Шестов от неожиданности отпустил мою руку. Я обернулась, увидев Николая Владимировича. Он стоял у стенда с объявлениями и презрительно, как мне показалось, смотрел на пацанов. Машинально я отметила, что его стильный бежевый плащ также застёгнут на все пуговицы.

— Если вы сейчас извинитесь перед девушкой и пообещаете мне, что даже смотреть отныне в её сторону не будете, так и быть, я не буду сообщать в учебную часть о вашем поведении, — холодно сказал он, исподлобья смотря на Шестова и ко. Я растирала запястье, стараясь не смотреть на Николая Владимировича. Моя сумка по-прежнему была у Антона, — Ну, я жду.

— Извини, Доманская, — сквозь зубы сказал Шестов, бросив перед этим испепеляющий взгляд на учителя. За ним извинились и остальные.

— А теперь по имени, — голос учителя резал, как бритва.

— Извини, Лали, — Шестов почти выплюнул эти слова. Его дружкам моё имя далось куда легче.

— Поверьте, я узнаю, если эта безобразная сцена ещё раз повторится. Свободны.

— Сумку отдай, — хрипло сказала я. Тоха молча вернул мне её и предпочёл ретироваться, не дожидаясь Шестова.

— До свидания, молодые люди, — голос учителя не повысился ни на октаву, — С вами всё нормально? — обратился он ко мне. Наши взгляды на секунду пересеклись, и меня словно обожгло. Это было уже слишком.