Чтение онлайн

Тем более, как выяснилось, в конце сентября он уезжал на две недели к себе, в Петербург, предварительно загрузив нас домашним заданием, от которого класс едва ли не взвыл. Что ж, за две недели многое может измениться. Может, если я не буду его видеть, образ быстрее сотрётся из памяти? О том, что будет, когда он вернётся, я предпочитала не думать.

В последний день сентября должна была состояться традиционная школьная дискотека. Дирекция школы всё-таки не забыла первосентьябрьское обещание.

— Ууу, дрыгаться в спортзале под дебильных O-Zone и “Фактор-2'' теперь же предел мечтаний, — язвительно сказала Тамара в ответ на восторги девчонок, прихорашивающихся перед большим зеркалом в вестибюле.

— Тебя никто и не зовёт, Алёхина, — дёрнула плечиком Алла, — Тусуйся со своей Доманской.

— А Доманская как раз хочет подрыгаться под “Фактор-2'', - насмешливо ответила я, застёгивая пальто, — Ты, конечно, не знаешь, что я в старой школе была звездой дискотек. Вот так-то, Аллусик.

— Ну-ну, — скептически протянула Алла и поспешила уйти с вечной Сонькой под ручку.

Сцена с Шестовым заставила меня пересмотреть свои взгляды, стала толчком для развития в себе внутреннего стержня, который, как я ожидала, никому в рот не влезет. Поэтому я решила, что мне нужно пойти на эту дискотеку.

— Ты серьёзно насчёт дискотеки? — спросила Тамара, когда мы выходили из школы. Сегодня она не спешила уйти.

— Ага. Пора вливаться в коллектив, а не отдаляться от него. К тому же я никогда не была на дискотеке. Вот так школа закончится, а вспомнить-то и нечего.

— То есть, я для тебя уже не коллектив? — Тамара сощурила глаза.

— Том, ну ты же понимаешь, о чём я.

— Да понимаю, — она вздохнула, — Только извини, я не пойду. У меня врождённая аллергия на попсу и крутящиеся попки.

Мы засмеялись. Дежурно поцеловавшись, разошлись в разные стороны: Тамара домой, а я — за прикидом для дискотеки. Мой чёрный гардероб явно не годился для звезды танцола.

После многочасовых блужданий из бутика в бутик, я обзавелась красной кожаной мини-юбкой и белым топом с одним плечом из сверкающей ткани. Крутясь перед зеркалом в день дискотеки, я решила надеть поверх топа джинсовую чёрную рубашку, а на ноги — любимые белые “мартинсы”, которые берегла и надевала только в исключительных случаях. Я нарисовала на веках широкие стрелки, подкрасила ресницы, нанесла на губы персиковую помаду, а на неё — прозрачный блеск. В итоге после всех манипуляций из зеркала на меня смотрела уверенная в себе красотка с горящими глазами и дерзкой улыбкой. Постараясь запомнить это выражение лица, я надела пальто и прошмыгнула из квартиры, стараясь не попасться на глаза маме, гремящей посудой на кухне. Ей бы точно не понравился мой дискотечный вид

Я немного опоздала. В холодном спортзале из колонок надрывались “Звери”, и цветомузыка металась по лицам присутствующих. На входе сидел меланхоличный охранник, проверяя “билеты” — клочки бумаги со школьной печатью, своеобразный допуск на дискотеку, продаваемый за 25 рублей. С трудом я отыскала в этом людском море Машу. На ней было узкое розовое платье, поразительно не сочетавшееся с рыжими волосами, уложенными в небрежный пучок с выпадающими прядями.

— Отпадно выглядишь! — прокричала мне Маша.

— Спасибо! — крикнула в ответ я, — Где все наши?

— Разбрелись все наши. Алка рядом с ди-джеем тёрлась, Гром вышел курить, Аня с Лерой вон там, у баскетбольного кольца, — Маша махнула рукой в глубь зала, — А больше я никого не видела с начала дискотеки. Ладно, я танцевать, люблю эту песню!

Она отошла, двигая бёдрами. Мне танцевать под “Дожди-пистолеты” не хотелось, и я подошла к окну, затянутому сеткой. Весь боевой запал прошёл ещё на входе в спортзал, и я чувствовала себя растерянной.

Алка и впрямь крутила задницей у ди-джейского пульта. Ди-джеем был парень, который вёл линейку, только сейчас вместо строго костюма он был одет в оранжевую толстовку с неоновой надписью WAR и широкие джинсы с кучей карманов. Алка всё порывалась схватиться за верньер на пульте, но он мягко отодвигал её в сторону. В красном топике с глубоким декольте и в обтягивающих серебристых джинсах она выглядела не школьницей, а начинающей путаной. К тому же она глупо хихикала и что-то кричала ди-джею, сдвигая его наушники. Глядя на неё, я передумала снимать свою рубашку.

— Доманская, привет, — чьи-то руки обняли меня сзади за талию. Я резко обернулась и увидела довольно ухмыляющегося Шестова, — Пришла попкой повертеть, да?

— Отвали, мразь, — процедила я, скидывая его руки.

— Какая несговорчивая крошка, — его ничуть не смутили мои слова. Светлые глаза навыкате смотрели нагло и с вызовом. Он него пахло застарелым табаком и свежим алкоголем. Конечно, разве школьная дискотека обходится без бухла.

Я попыталась уйти, но он схватил меня за запястье. Как в тот раз. Я почувствовала нарастающую панику и инстинктивно дёрнулась.

— Да стой ты, бля. Я извиниться хотел, слышь, — он подтянул меня к себе, — По-настоящему.

— Мне плевать на твои извинения. Руку отпусти! — я снова дёрнулась. И он неожиданно отпустил меня, пятясь назад. Растирая запястье, я обернулась.

— Что делаешь рядом с ней? — Гром появился так внезапно, что я растерялась.

— Извиниться хотел. Лали, скажи ему, я только хотел извиниться! — в голосе Шестова слышался не скрываемый страх.

Но я молчала. На виске Грома мелко-мелко билась жилка. Казалось, он был в ярости.

— По-моему, я ясно выразился, когда сказал не приближаться к ней, — медленно произнёс Гром, надвигаясь на Шестова. Тот так же медленно отступал, задевая спиной танцующих и праздно шатающихся. Нужно было остановить Грома, ведь за драку на дискотеке его точно исключили бы. А я этого не хотела.

— Кирилл, не надо, — я встала между ними, не желая разборок, — Лучше идём танцевать, — схватив его за рукав рубашки, я потянула Грома на танцпол.

Мне удалось увлечь его за собой. Рука Грома сжималась и разжималась в кулак, но когда мы встали друг напротив друга, он успокоился, и я отпустила его. Как назло, заиграл медляк, и многие рассыпались по парочкам. Словно спрашивая разрешения, он протянул мне руку ладонью вверх. И я вложила в неё свою руку, вздрогнув от прикосновения тёплых пальцев.

Гром танцевал хорошо, уверенно. Мы двигались в свободном чувственном ритме, я ощущала его сильные руки, обнимающие меня за талию. Боковым зрением я успевала замечать направленные на нас взгляды, но какая разница, когда танец увлекал меня за собой? В этой музыке, в этом танце растворялись все мои сомнения и печали, мне было так легко и спокойно с Громом, уверенно ведущим меня сквозь импульсы танцпола. Но песня скоро закончилась, и мы отстранились друг от друга. Гром слегка сжал мои пальцы, тут же отпустив руку. В толпе кто-то заулюлюкал.