Чтение онлайн

— Ай! Фенрикс, не наступай мне на подол, ты, жертва неудачного приворота!

Сарг уже вернулся, а я успела испечь оладьи, и лишь тогда на веранду вышли они. Гардея без юбки и в панталонах, которые так и не отстирались до конца (теперь они были благородного серо-бурого цвета в крапинку), и Фенрикс, чья мантия после ночной прогулки по кустам напоминала рыболовную сеть.

— О, — я лучезарно улыбнулась, выставляя на стол огромное блюдо с золотистыми, пышущими жаром оладьями. — Соседи! Как удачно. А я как раз приготовила завтрак из того, что вы так щедро… гм… удобрили ночью.

— Мы просто проходили мимо! — выпалил Фенрикс, опасливо косясь на Рейгара, который в человеческом облике стоял за моей спиной, скрестив на груди мощные руки. — Смотрели, как… э-э… флора поживает.

— Поживает отлично, спит крепко, — я пододвинула к ним тарелки. — Прошу, угощайтесь. Кабачки «Теневого корня» под чесночным соусом. Пальчики оближете.

Гардея подозрительно принюхалась. Запах был божественный: жареное тесто, пряные травы и едва уловимая нотка ванили. Голод, усиленный ночью в склепе, взял верх над осторожностью. Она схватила оладушек и жадно откусила. Фенрикс, сглотнув слюну, последовал её примеру.

Секунду в воздухе стояло только смачное чавканье. А потом… глаза злодеев начали медленно расширяться, приобретая какой-то пугающе честный блеск.

— Ну как? — ласково спросила я, подперев щеку рукой. — Вкусно?

— Потрясающе, — выдохнула Гардея, и её лицо вдруг исказилось, будто она боролась с внутренней судорогой. — А ещё я должна сказать, что тебе бы рот зашить!

— Много болтаю? — иронично уточнила я.

— Много жрёшь, — выдала она и, растерянно моргнув, добавила: — В смысле, я была невоздержанна в еде и мечтала похудеть. Чего только не делала. И желудок зашивала, и на липосакцию ходила, и…

Она в ужасе зажала рот ладонями, но слова продолжали лезть наружу.

— Ничего не помогало! Потому в магическую игру начала играть. Думала, попаду в юное стройное тело, так оказалась здесь в своём… То есть, в твоём… То есть, в нашем!

— Да что она несёт? — буркнул Горр, всучивая Фенриксу пожёванный тыквой сапог. — Сапропеля, что ли, объелась?

— Кузнечиков, — благодарно отозвался колдун и натянул сапог на ногу. Поиграл пальцами, которые виднелись в дыру, и вздохнул: — Надо же было жениться на женщине, которая вообще готовить не умеет?

— Да ты зелья мои не пробовал! — возмущённо вскочила Гардея.

— Думаю, это к счастью, — ввернул ехидный Горр.

— И в самом деле, — подхватил Фенрикс, чьё лицо приобрело пунцовый оттенок, — я подсыпал корень не потому, что я великий злодей, а потому, что мне страшно до смерти, что Оракул лишит меня остатков магической силы и выселит из склепа жены за неуплату магического налога! И вообще, я втайне мечтаю не о мировом господстве, а о тёплых носках и чтобы Гардея перестала бить меня по голове тазом для белья!

Рейгар прыснул в кулак, а мальчишки, схватившись за животики, зашлись в беззвучном хохоте.

— Вот оно как, — я удовлетворённо кивнула. — Эффект правдолюбия. Интересное побочное действие передозировки кузнечиков и магических плодов «Теневого корня». Ну, продолжайте, не стесняйтесь. Расскажи-ка, леди Гардея, почему тело — наше?

— Потому, что я не Гардея! — пискнула женщина, хотя изо всех сил зажимала себе рот и косилась на Фенрикса, как лошадь на пожар. — Я… Я… Попаданка Аврора! Жена генерала Рейгара Наррина. Настоящая злодейка и хозяйка этого тела.

Она ткнула в мою сторону, и наступила тишина.

— Любопытно, — хмыкнула я, рассматривая женщину. — Как так вышло?

— Меня выбило из тела! — обливаясь горькими слезами искренности, выкрикнула злодейка. — Втянуло в тощую бабку… Я конечно хотела похудеть, но не постареть! Поэтому переродилась вместо Гардеи, чтобы отобрать своё тело обратно.

— И как же ты собиралась это сделать? — уточнила я, гостеприимно подливая ей чаю.

— Зелье воплощения, которое ты получила за победу над Гардеей, — давая себе оплеухи, призналась она. — Я собиралась украсть его и завладеть и телом, и драконом, и его деньгами его детей.

Гардея икнула и прослезилась:

— Господи, какая же я мелочная дрянь…

Над верандой внезапно вспыхнуло табло Оракула: «Внимание! Достижение: „Сыворотка оладьевой правды“. Вам начислено 400 единиц репутаций Вершителей! Злодеи получают дебафф „Исповедь“ на 24 часа. Внимание: Колдун Фенрикс обретает официальное достижение полумужа и лишается звания лучшего злодея».

Я поднялась, собирая пустые тарелки.

— Ну вот и славно. Теперь, когда мы всё выяснили, у вас есть выбор. Либо вы сейчас в наказание за злодейство пропалываете грядки… либо я скормлю вам ещё и десерт. А он, предупреждаю, вызывает непреодолимое желание делать добрые дела.

Фенрикс и Гардея, спотыкаясь и продолжая выкрикивать друг другу свои самые постыдные тайны («А я съел твою заначку сушёных летучих мышей!» — «А я знала и подложила туда тараканов!»), бросились в сторону огорода, хватая по дороге тяпки.

— Ты гений, Ава, — Рейгар подошёл сзади и обнял меня за талию, утыкаясь носом в макушку. — Но скажи мне… а что было в том десерте, который ты мне вчера обещала? Там тоже был эффект правдолюбия?

Я обернулась в его объятиях и лукаво прищурилась.

— Тебе он не нужен, дорогой. Ты и так всегда был подозрительно честным.

— Щас точно целоваться будут, — раздался из-под стола шёпот, перемежающийся с хихиканием. — Тс… Ты нас раскроешь!

P.S.

Где-то в междумирье, в пространстве, залитом ровным неоновым светом, Оракул предавался своему любимому занятию — инвентаризации. Он медленно плыл над бесконечными рядами вольеров, пересчитывая своих питомцев. Здесь были все: от крошечных стеклянных павлинов до огромных шестикрылых тигров, которые при его приближении не рычали, а подобострастно поджимали хвосты.

— Пятьсот двенадцать… пятьсот тринадцать… — бормотал Оракул, помечая что-то в парящем перед ним прозрачном планшете. — Так, огненные саламандры в четвёртом секторе опять перегрызли кабель… Непорядок.

Он резко остановился, когда перед ним, словно из воздуха, соткался огненный феникс. Оракул замер, принимая послание от своего любимца. Сорок процентов загрузки, шестьдесят… Сто!

— Хищные кабачки… оладьи… исповедь… — Просматривая отчёт феникса, пробормотал Оракул. — Моя жена — не моя жена!