Чтение онлайн

Мама сушила грибы. Машу к плите мы не подпускаем, но папа дал ей несколько палочек-шампури, нарезал из черной, белой и красной бумаги кружочков и рассыпал их по всем комнатам. Машка "собирала грибы", нанизывала их на палочки, сушила...

* * *

Утром сегодня говорит матери:

– Ты что мне каждый день говоришь: "Привереда! Привереда!" Что, тебе так нравится это слово?

* * *

Вернулось лето! Поют петухи, жужжат (шумно и весело жужжат) мухи... Только огород за моим окном являет собой картину самой несомненной осени: все жухнет, никнет, желтеет и сереет.

Разве что морковка и укроп по-прежнему зелены, но и к ним подбирается седина-желтизна.

19.9.60.

Вчера в лесу мама рассердилась на Машу.

– Ты где пропадаешь? Ты что не откликаешься, не кричишь "ау"? Ты что, заблудиться хочешь?

– Я была на своих полянках.

– На каких своих полянках?

– У меня здесь есть две любимые полянки.

Привела, показала маме - одну и другую. Мама говорит, что и в самом деле, очень милые, уютные полянки.

Самое удивительное, что Машка ей сказала:

– Я, мамочка, люблю здесь одна бывать...

* * *

Машка, по словам мамы, пока не найдет первый белый гриб, слоняется по лесу мрачная, хнычет, скулит, сердится... Иногда мама из жалости "подстраивает" ей грибы. Найдет беляка, не срежет его, а зовет Машу:

– Машенька, иди сюда, здесь, по-моему, грибами пахнет.

Машка прибегает, и обе начинают нюхать воздух. В конце концов Машка натыкается на белый гриб.

– Ой, ой, белый! Белый нашла!

Но мама уверяет - и я согласен с нею, - что Машка "все отлично понимает".

Вчера в лесу она зовет маму:

– Ой, мама, мама, иди сюда, грибами пахнет!

Мама приходит:

– Где? Да... пахнет...

– Ищи, - говорит Машка. И смотрит на сосенку. А там - два хорошеньких масленыша.

А когда считают дома грибы, подводят итоги, она говорит:

– Это я сама, без запаха нашла!..

То есть без подсказки.

21.9.60.

Вчера хозяйка зарезала одну из куриц, выкормленных нами. Мы с мамой, очень не хотели, чтобы Машка об этом узнала. Сентиментальность? Нет, просто рано еще...

* * *

А сегодня - огорчительное происшествие.

Все утро Маша провела с хозяйкой. Та снимает помидоры, копает картошку, и Машка все время с нею.

Потом мы ездили встречать маму. Я вел навьюченный велосипед, мама и Машка шли по тропинке следом. На картофельном поле, которое уже почти полностью обобрано, Машка - и мы ей в помощь - собирали завалявшиеся маленькие светленькие картофелинки.

Была весела. Во всяком случае, я ничего не заметил. А ее, оказывается, что-то грызло.

У калитки нашего сада она задержала мать и, краснея, сбиваясь, захлебываясь, стала что-то бормотать:

– Мамочка... меня... тетя Женя... кормила...

– Чем кормила?

– Курицей... или петухом...

– И ты ела?

– Да... ела.

– А почему же ты не сказала ей, что тебе нельзя?

– Я сказала... я сказала, что мне не позволяют. А потом все-таки съела.

И тут мама спросила (меня рядом уже не было):

– А почему ты папе об этом не сказала?

– Я боялась.

Позже, в лесу, я заговорил с Машкой на эту тему.

– Почему же ты, доча, мне не сказала, что ела петуха?

– Я боялась.

– Чего ты боялась? Разве мы с тобой не друзья?

– Дрлузья.

– Ты всегда мне говори правду. За правду я тебя никогда не накажу и никогда не поругаю.

Потом я вспомнил, как утром мы с мамой боялись, что Машка узнает о печальной участи выкормленных ею кур и петуха. И спросил у Машки:

– А тебе петуха не жалко было есть?

– Он меня клюнул, - ответила Машка (он ее на днях действительно клюнул за палец, когда она его кормила хлебом). Чудовищно? Жестоко? Нет. Это, конечно, первое пришедшее на язык объяснение, а никакое не проявление жестокости. А может быть, и не первое, может быть, она уже думала, искала оправдание - не перед нами, а перед собственной совестью.

23.9.60.

Сегодня опять сказочное утро. На солнце в 9 часов утра +21°.

* * *

Одевая ее после гимнастики, мама говорила, что вот Маша вырастет, станет спортсменкой, чемпионом СССР, поедет в Рим на олимпиаду, получит медаль...

Машка радовалась, расспрашивала и переспрашивала:

– Какой Рим? Какая медаль? Из чего она сделана?

И вдруг слышу - плачет.

– Ты что? Машенька!

– Бою-у-усь!

– Чего боишься?
– спрашивает мама.

– Боюсь! Поезжай со мной.

– Куда поезжай?

– В Рим.

– Зачем?

– Медаль получа-а-ать... Я одна бою-у-усь!..

* * *

Растолковали ей, что такое зима, весна, лето, осень. Слушала, расспрашивала. Дело было в лесу. Вдруг вижу - остановилась, задумалась.

– Маша, ты что?

– Я думаю.

– О чем ты думаешь?

– Я думаю: когда бабушка приедет - зимой или летом?

26.9.60.

Записываю, против обыкновения, вечером. Утром ездили с Машей в Лугу провожали маму. Мама уехала автобусом в Ленинград встречать бабушку.

Двадцать минут Машка не отрываясь смотрела на стекло, за которым восседала ее ненаглядная мамсиночка. Стоило маме отвернуться, даже отвести взгляд в сторону, как Машка начинала кричать:

– Мама, смотри все врем я!

Мама сквозь толстое стекло не слышала. Пришлось мне написать эти слова на бумажке и показать ей.

На рынке зашли в фотографию. Машка сфотографировалась. Не знаю, что получится. Машка сидела скорчившись, улыбалась самым нелепым образом, а когда я пытался вмешаться и придать ей позу более естественную, фотохудожник разгневался и попросил меня выйти из "ателье". Я вышел.

* * *

За ужином. Ест жареную картошку с колбасой.

– Из чего колбаса сделана? Я знаю: из свинины?