Чтение онлайн

– А что у него?

– Это - девочка. У нее корень. Она вся в прыщах.

Корь!!!

* * *

Маша знает, что детям не дают острого: ножей, ножниц, вилок и тому подобного.

Собирается с мамой на прогулку. Пытается сама повязаться косынкой.

Мама говорит:

– Маша, ты все сама надевай, а косынки дети сами не надевают.

– Гм... А что это - острая штука?

* * *

Разглядывает (в который раз) "Венеру" Джорджоне.

– Красивая?
– спрашиваю.

Вздыхает:

– Да. Немножко похожа на тетю Шуру Любарскую.

Знала бы наша милая тетя Шура, как высоко ставят ее в этом доме. А она еще "бабушкой Шурой" себя называет!..

* * *

Ох, до чего горько уезжать из Ленинграда на целый месяц!

Четыре года назад это было куда проще.

4 ГОДА 6 МЕСЯЦЕВ

28.2.61. Ленинград.

Третьего дня мама и папа вернулись домой. После Малеевки неделю провели в Москве, очень устали.

Машка ждала нашего приезда с нетерпением. Из Москвы мы несколько раз звонили сюда и дважды говорили с Машей.

Прощаясь, я ей сказал:

– Ну, будь здорова, доченька. Теперь уж мы скоро приедем.

Слышу, как она, оторвавшись от трубки, взволнованным голосом сообщает бабушке:

– Говорит, скоро приедут!

Конечно, была уверена, что "скоро" - это минут через пятнадцать-двадцать.

Весь месяц была здорова, гуляла, не кашляла, а перед самым нашим приездом простудилась и встретила нас бледная, с насморком, с кашлем, с повышенной температурой.

* * *

Читал ей вчера маршаковскую "Почту". Начало читали вместе, в два голоса, а дальше она стала забывать. Но когда я с грехом пополам дочитал поэму до конца, Машка говорит:

– Ты сам пропустил, что в дороге оно не пьет и не ест.

Выходит - помнит.

* * *

После чтения показывал кино...

"Снегурочку" Маша смотрит с жгучим трепетом. Еще ничего не случилось ужасного, а она уже громко вздыхает и охает:

– Ох, горе, горе!..

1.3.61.

Бедная Машка сидит по-прежнему дома. Температура невысокая, но она кашляет, носик у нее плачет, а на улице тоже - лужи и слякоть.

Вечером вчера мы с мамой должны были пойти к Рахмановым, и мама имела неосторожность сообщить об этом Машке слишком заблаговременно - за обедом, так что вся вторая половина дня была для Машки отравлена.

Перед уходом, когда мама уже одевалась, Маша сделала попытку несколько изменить ход событий:

– Вы лучше завтра к Рахмановым идите.

– Как же можно завтра, если у дяди Лени сегодня день рождения?

– А пусть у него завтра будет день рождения.

* * *

В день отъезда нашего в Малеевку я рассказывал Маше, какие там, в Малеевке, хорошие, воспитанные дети. Идешь лесом, а навстречу тебе бегут по тропиночке, торопятся в школу деревенские мальчики и девочки. И все один за другим:

– Здрасти. Здрасти. Здрасти.

Машка:

– Знакомые, что ли?

– Нет, не знакомые. Такой там обычай хороший. Только одна девочка один раз не поздоровалась.

– Ее мама не воспитала? Да? У нее мама нехорошая?

– Нет, наверно, девочка нехорошая. А мамы у нее, может быть, и нету.

* * *

Да, в Малеевке нас умилял этот славный обычай старины. Пожалуй, только в деревне он у нас и сохранился - да и то не повсюду.

Вспомнил сейчас такой случай. В Москве на обратном пути мы остановились с Аленой в одной из останкинских гостиниц. Завтракали как-то в буфете. За соседним столиком пили кефир два парня, очень на вид славные. По разговору их я понял, что они приезжие, с Волги. Оба сидели за столом в кепках. И Элико им сказала:

– Молодые люди, почему же вы не сняли шапок, когда садились за стол? Ведь дома вы у себя, наверно, не сели бы так?

Пареньки смутились, покраснели. Стянули кепки. И один, постарше, сказал:

– Дома - да. Дома - конечно. А тут, в городе, все в шапках едят.

Вот она - сила примера. И положительного примера. И отрицательного.

* * *

Мне часто, почти ежедневно, приходится бывать на почте. И вот что я там вижу.

Среди нашей молодежи стало почему-то модным получать письма "до востребования". Чем это объяснить - не знаю. Может быть, влияние коммунальной квартиры с ее не очень хорошими нравами? А может быть, причины и поглубже. Впрочем, сейчас не об этом. Вот что из раза в раз я вижу. Подходит очередь, молодой человек протягивает в окошко паспорт или студенческий билет, девушка за барьером тщательно просматривает пачку писем, счастливым подает письма, неудачливым говорит "нет".

А дальше? А дальше - счастливый берет письмо и паспорт, несчастливый только паспорт, и оба молча один за другим поворачиваются и уходят. Ни разу (за последние несколько лет) я не слышал, чтобы кто-нибудь сказал "спасибо".

"Пожалуйста" еще скажут иногда. Этому научило, быть может, "Волшебное слово" Осеевой. А спасибу - тому никто не учит, даже детская литература.

И самое странное: девушке за барьером такое отношение к ней не кажется ни удивительным, ни обидным. Она привыкла. Таковы нравы.

А со мной на почту очень часто ходит Машка.

* * *

И сколько раз - в саду или на улице - на глазах у Машки:

– Дяденька, скажите, пожалуйста, который час?

Отвечаю:

– Пожалуйста! Без двадцати двух минут восемь.

И редко-редко услышу в ответ "спасибо". Чаще и тут ограничиваются "волшебным словом". И в самом деле - волшебство свершилось, чего ради разводить дальше эти цирлих-манирлих?!

В таких случаях я не ленюсь - окликаю парня или девочку, провожу небольшую разъяснительную беседу. Делаю это и для них и для Машки. Говорю:

– Если тебе человек оказал даже самую маленькую услугу, надо его поблагодарить. Понял?

Испуг, удивление. И - чаще всего с улыбкой:

– Понял. Спасибо!..

3.3.61.

Показывала мне, как она здорово научилась одеваться. Даже лифчик застегивает. Правда, застегивает не как все, а собственным способом: сначала на руках застегнет, а потом уже лезет головой в этот маленький хомут.

* * *

Напялила на голову зеленый бумажный кокошник, держит в руках палку с надетым на нее зеленым целлулоидным шариком.

– Я волшебница!

– Да? А сквозь стену можешь пройти?

– Как это?

Я объясняю.

– Нет, это я не могу еще.

4 ГОДА 7 МЕСЯЦЕВ

4.3.61.

Зима небывало гнусная, грязная, мозглая, сырая, бесснежная.

Машка стояла у скамейки, разговаривала со мной и вдруг - плюх прямо в лужу! К счастью, вода не успела просочиться сквозь рейтузы и прочие обутки. Но пришлось все-таки идти домой. Под штанишки я запихал скомканную газету, и Маша стала криволапой.