Чтение онлайн

Она захихикала.

— Да.

В ответ он широко улыбнулся ей. А затем поцеловал. Глубоким, смущающе долгим поцелуем, от которого Джошуа взвыл, а парень за соседним столом крикнул: «Уединитесь!»

Я была счастлива за своих друзей.

Честное слово.

Но публичное признание Гейба только ухудшило мои и без того не слишком хорошие чувства относительно секретных отношений с Финном.

Мы с Эль обменялись улыбками. Я изо всех сил старалась скрыть свою боль, но мои старания наверняка не увенчались успехом. К счастью, у Эль не было времени, чтобы спрашивать о причинах моей печальной улыбки, потому что Брайс начала психовать.

— Что, черт побери, я пропустила? — Она злобно глазела на нас. — И почему никто из вас не удивлен такому повороту событий? — Она ткнула пальцем в Шарлотту с Гейбом.

Эль с Шарлоттой начали успокаивать Брайс, но я больше не обращала на них внимания.

Может, сказалась тяжесть последних нескольких дней, а может, моим ранам требовалось время, чтобы затянуться, и пока этого не случилось, я была гиперчувствительной, но на меня мощной волной накатили все те сомнения относительно того, ради чего мы с Финном храним наши отношения в тайне.

Открой глаза, отребье.

Я зажмурилась, отгораживаясь от воспоминаний, а когда вновь открыла глаза, то уткнулась взглядом в отца Финна, шедшего через зал.

Мой сын не станет встречаться с отребьем.

Я почувствовала, как мои глаза закололо, а сердце заколотилось. Я отвела взгляд от мистера Рочестера и уперлась им в Джаспера Олифанта, который был приглашен вместе с родителями.

Думаешь, я бы стал принуждать ничтожество вроде нее?

Я оттолкнулась от стола, словно это могло помочь заглушить их слова.

— Индия? — Эль обеспокоенно взглянула на меня.

— Ты в порядке? — тихо спросил Финн.

— Да. Просто нужно воспользоваться уборной.

Я выбежала из зала, но вместо того, чтобы направиться в переполненную комнату отдыха, пошла вглубь территории, пока не нашла большую безлюдную оранжерею. Внутри было патио со столами и стульями, составленными один на другой — зимой летняя мебель хранилась внутри. Я аккуратно опустила стул на пол и, сев, наконец-то расслабилась. Здесь было так тихо, что я слышала свои мысли.

А думала я о том, что сегодня я ревновала.

Мне было больно, и я ревновала.

Я знала, что дорога Финну. Знала, что была его девушкой, но с другой стороны, разве парню не следовало с гордостью объявить, кто на самом деле является его девушкой?

Я знала — или, по крайней мере, надеялась, — что Финн так и сделал бы, если бы мог. Однако я не знала этого наверняка. Из-за меня его отец обязательно устроил бы ему «веселую» жизнь, и я волей-неволей задумалась: если бы между нами не стояла Элоиза… рассказал бы Финн всему миру, что я его, а он мой?

Это беспокоило меня с самого начала, но я засунула свои страхи поглубже, потому что знала, что чувствовала бы из-за них.

Будто я была недостаточно хороша.

Будто я была отребьем.

И Финн, полагаю, был прав. Я была сильной. Достаточно сильной, чтобы понимать, что не смогла бы совладать с таким ядом в своей голове, — ведь я с таким трудом избавилась от токсичного дерьма, которым отравлял мою жизнь жестокий отец. Поэтому я так рвалась к популярности. Так я чего-то стоила, а мои одноклассники, мои учителя давали мне почувствовать свою значимость. Никто из них никогда не заставлял меня чувствовать себя никчемным отребьем.

Я не могла допустить, чтобы эта отрава вновь проникла в мою голову… И потому должна была…

Я захлебнулась этой мыслью, а мои руки сжались в кулаки.

— Вот ты где.

При звуке голоса Финна я напряглась и, развернувшись, увидела, как он заходит в оранжерею. Он протиснулся мимо мебели и сел передо мной на корточки.

— Эй. — Он всмотрелся в мое лицо. — Что происходит?

«Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. Твоя сила, Индия, и есть твое безопасное место».

Этот парень был добрым, верным и любящим. Я нуждалась в его доброте, словно в пище. Чтобы он заботился обо мне, целовал, касался меня, чтобы я чувствовала себя значимой и не допускала мыслей о своей ничтожности.

Так как же мне было решить, что для меня было лучше?

Финн явно понял, какое решение я приняла, даже раньше меня.

Его глаза повлажнели, и он, опустившись на одно колено, всем телом подался вперед.

— Нет. Ты не сделаешь этого.

Я моргнула, и по моим щекам потекли горячие слезы.

— Почему? — надломившимся голосом спросил он.

Я заставила себя посмотреть на него, хоть это и убивало меня.

— Потому что мне слишком больно. Глядя на вас с Эль, все думают, что она твоя девушка и что ты этим гордишься. А Гейб… Он наконец признал свои чувства к Шарлотте и захотел, чтобы о них узнал целый мир. Мне больно из-за того, что нам это недоступно.

— Тогда я буду стараться сильнее. — Он взял меня за руки. — У нас все получится.

— Нет, не получится. Только не тайком. Я не могу думать так о себе.

— Думать как?

— Словно я недостаточно хороша. Мне казалось, я смогу заглушить эти мысли, но я не смогла. Это слишком значительно. Слишком опасно для меня. Я не могу снова вернуться к тем чувствам, которые мне внушал он.

Финн отпустил мои руки, шок и боль исказили его черты.

— Ты сравниваешь меня с ним?

— Нет, — торопливо заверила я его. — Все не так. И ты здесь не виноват. Но то, что мы прячемся, заставляет меня чувствовать себя грязным секретом, словно я отребье, с которым тебе стыдно появиться на публике.

— Я не могу быть с тобой на людях из-за Элоизы, — с гневом и паникой в голосе сказал он то, что я и так знала. — Ты же знаешь. Если бы мы могли быть вместе на публике, я бы хвастался этим, как самодовольная задница. Прямо как Гейб. И ты знаешь об этом. Я говорил тебе, как чувствую себя из-за того, что не могу рассказать всем, что мы вместе.

— А так ли это на самом деле? — рискнула прошептать я. — Думаешь, ты бы смог? Если б не Эль… Ты смог бы справиться с давлением своего отца?

И тогда…